Душа стихотворение лермонтова: Душа моя должна прожить в земной неволе…

Содержание

Лермонтов М — Душа (стих.чит. К.Консовский)

Михаил Лермонтов
Дума

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.
К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно-малодушны,
И перед властию — презренные рабы.
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты — его паденья час!
Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.
Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства —
Зарытый скупостью и бесполезный клад.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
Глядя насмешливо назад.
Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.

читает А.Консовский

Алексей Анатольевич Консо́вский (1912—1991) — советский актёр. Народный артист РСФСР.
Он был успешным театральным актёром, работавшим со многими знаменитыми режиссёрами, сыгравшим десятки ролей на сценах нескольких театров. При жизни Консовский не был обделён вниманием: о нём писали статьи, выпускали буклеты, делали передачи. Но время шло, неумолимо стирая своим шлейфом память о многих замечательных актёрах, в число которых незаслуженно попал и Алексей Анатольевич. Сегодняшнее поколение зрителей знает его, пожалуй, только по «Золушке».

Михаи́л Ю́рьевич Ле́рмонтов (3 октября [15 октября] 1814, Москва — 15 июля [27 июля] 1841, Пятигорск) — русский поэт, прозаик, драматург, художник. Творчество Лермонтова, в котором удачно сочетаются гражданские, философские и личные мотивы, отвечавшее насущным потребностям духовной жизни русского общества, ознаменовало собой новый расцвет русской литературы. Оно оказало большое влияние на виднейших русских писателей и поэтов XIX и XX вв. Драматургия Лермонтова имела огромное влияние на развитие театрального искусства. Произведения Лермонтова получили большой отклик в живописи, театре, кинематографе. Его стихи стали подлинной кладезью для оперного, симфонического и романсного творчества, многие из них стали народными песнями.
http://svetlanal.ru

Анализ стихотворения Лермонтова Душа сочинения и текст



Анализ стихотворения Лермонтова «Дума»

Первую половину XIX века принято называть Золотым веком отечественной литературы. Ведь в эти годы блистали такие выдающиеся умы, как Пушкин, Лермонтов, Гоголь. Хотелось бы остановиться на творчестве М.Ю. Лермонтова и конкретно его стихотворении «Дума».
Лермонтов, бесспорно, величайшее имя в истории русской литературы. Очень интересен тот факт, что его учителем и, можно сказать, кумиром был А.С. Пушкин. Тем не менее, поэт нисколько не перенял оптимизм и мудрое приятие жизни «солнца русской поэзии». По словам В.Г. Белинского, в стихах Лермонтова «уже нет надежды, они поражают душу читателя безотрадностию, безверием в жизнь и чувства человеческие, при жажде жизни и избытке чувства… Нигде нет пушкинского разгула на пиру жизни, но есть вопросы, которые мрачат душу, леденят сердце…» Причины лермонтовского пессимизма заключаются не только в личных особенностях характера, строения психики и мировосприятия. Суть заключается еще и в эпохе, в которую жил поэт. Это 30-е годы XIX века, одно из наиболее мрачных времен в истории России. После поражения декабристов становится невозможной практически любая деятельность. В связи с этим в людях появлялось стремление замкнуться в себе, уйти от жизни в мир дум. Благодаря всем этим переживаниям и родилось стихотворение «Дума».
Это произведение примечательно тем, что перед нами не взгляд на данное поколение со стороны, а откровение человека, принадлежащего к этому поколению, не отделяющего себя от него.
Центральная идея стихотворения – осуждение общественной инертности, духовной апатии современной поэту молодежи:
Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее – иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Поколение 30-х годов отличалось своей пассивностью, неспособностью к действию. Им все безразлично, ни «добро», ни «зло» не способны задеть их душу. Даже наука, которой «иссушен» мозг этих людей, оказывается «бесплодной», бесполезной, не приносящей никаких результатов. Их силы глупо растрачены, подлинные чувства уже загублены. Поэт отмечает малодушие и безынициативность своих современников:
К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы,
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию – презренные рабы.
Это поколение проживает свою жизнь бесполезно, они не оставят после себя никакого достойного следа:
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты – его паденья час!
Лермонтов отмечает, что его поколение не имеет ни в чем самостоятельности, они даже не способны на свои суждения, осознанные оценки вещей, а скорее встают в зависимость от внешних обстоятельств. Душевная заледенелость этих людей сочетается, как это не странно, с неимоверной жаждой жизни, действий:
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
Основную тему и идею стихотворения «Дума» можно сравнить с романом «Герой нашего времени». Печорин – собирательный образ поколения 30-х годов, точнее, по словам самого Лермонтова, его главных пороков. Герой обладает незаурядными способностями. У него острый, живой ум, сила воли, наблюдательность, хорошо развитая интуиция. Тем не менее, он не может реализовать себя в жизни, найти себе достойное дело. Душа Печорина испорчена высшим светом, поэтому он не способен на длительные, серьезные отношения, искренние эмоции. Поэтому совершенно логичной выглядит ранняя смерть героя.
Все это отражается и в «Думе». Положение молодежи 30-х годов усугубляется тем, что они нарушают преемственность поколений. То есть, эти люди ничего не наследуют у своих предшественников и не способны ничего оставить, завещать своим потомкам:
Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
Жанрово стихотворение сочетает в себе черты сатиры и элегии. Композиционно в стихотворении присутствует развитие лишь одной темы – темы поколения 30-х годов. Сначала поэт характеризует поколение, дает ему общую оценку. В конце же, как бы подытоживая, он отмечает, что его современники не оставят после себя никакого следа.
В «Думе» есть оценочные эпитеты, придающие стихотворению эмоциональность: «презренные рабы», «пришлец осиротелый», «наукою бесплодной», «надежды лучшие», «голос благородный», «холод тайный», «толпой угрюмою и скоро позабытой», «насмешкой горькою». Этой же цели способствует и двойное сравнение: «И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели, Как пир на празднике чужом». Образность стихотворения усилена метафорами («В начале поприща мы вянем без борьбы», «Мы иссушили ум наукою бесплодной»), гиперболой («Богаты мы, едва из колыбели, Ошибками отцов»). Лермонтов использует слова «высокого» стиля: «грядущее», «под бременем», «презренные», «поприща», «прах».
Не смотря на все мрачные предсказания поэта, поколение 30-х годов XIX века не прошло бесследно для истории России. Ведь к нему принадлежал сам Лермонтов, одно из главных имен русской литературы.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Лермонтов М.Ю. / Стихотворения / Анализ стихотворения Лермонтова «Дума»

Смотрите также по произведению «Стихотворения»:

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

100% гарантии от повторения!

Главная тема стихотворения — человек и общество, судьба поколения. После поражения декабристов преследуется свободомыслие. Наступает эпоха «Николаевского безвременья». Общественное поведение людей меняется, появляется стремление замкнуться в себе, скрыть свои мысли и чувства, уйти в тень. Стихотворение Лермонтова — взгляд на поколение, которое «. под бременем познанья и сомненья в бездействии состарится. «.

Главная мысль (идея)

Новое поколение не тревожат вопросы добра и зла; оно проявляет «позорное малодушие перед опасностью», является «презренными рабами перед властью». Участь разочарованных людей безотрадна:

Толпой угрюмою и скоро позабытой

Над миром мы пройдём без шума и следа,

Не бросивши векам ни мысли плодовитой,

Ни гением начатого труда.

Равнодушие к жизни — это духовная смерть человека. Такова горькая оценка Лермонтовым своего поколения.

Стихотворение «Дума» можно назвать элегией, в которой гражданская тема становится глубоко личной.

Стихотворный метр — семи- и шестистопный ямб, система рифмовки — перекрёстная, с чередованием мужских и женских рифм.

Тон стихотворения сдержанный, но в нём слышна горечь. Поэт безжалостно перечисляет всё то, мимо чего прошло в своей жизни его поколение, все потери. В стихотворении проявлен контраст между высотой чувства и отрицающей мыслью.

Каждое четверостишие — законченное предложение. С одной стороны — констатация состояния поколения, с другой — приговор («его грядущее иль пусто, иль темно. «, «. в бездействии состарится оно. «).

В стихотворении много метафор («старость души», «жизнь-путь»). В первой части стихотворения используется традиционная форма элегического романтизма («печально», «томит», «вянем») и слова философского и общественно-политического значения («познанья», «сомненья», «добру», «злу», «рабы»). Выразительны резкие оценочные эпитеты («постыдно», «позорно»). Многие строки стихотворения афористичны («И ненавидим мы, и любим мы случайно. «).

Характерно такое построение строфы: сначала следует утверждение-приговор:

Перед опасностью позорно-малодушны,

И перед властию — презренные рабы.

Затем следует яркое образное сравнение, продолжающее эмоциональное развитие этой же мысли:

Так тощий плод, до времени созрелый,

Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,

Висит между цветов, пришлец осиротелый,

И час их красоты — его паденья час!

Во второй части стихотворения появляется элегическая лексика. Эффект выразительности достигается с помощью игры «прозаизмов» и «поэтизмов» («остаток» — «чувства»). Контраст усиливается употреблением слов: «ненавидим» — «любим», «холод» — «огонь».

В последней части вновь меняется лексика. Теперь она носит философский оттенок: «ни мысли плодовитой», «судья», «гражданин».

«Романс (Невинный нежною душою…)» М.Лермонтов

Невинный нежною душою,
Не знавши в юности страстей прилив,
Ты можешь, друг, сказать, с какой-то простотою:
Я был счастлив!…

Кто, слишком рано насладившись,

Живет, в душе негодованье скрыв,
Тот может, друг, еще сказать, забывшись:
Я был счастлив!…

Но я, в сей жизни скоротечной,
Так испытал отчаянья порыв,
Что не могу сказать чистосердечно:
Я был счастлив!

Анализ стихотворения Лермонтова «Романс (Невинный нежною душою…)»

«Романс» («Невинный нежною душою…») — стихотворение, написанное в 1829 году, во время пребывания Лермонтова в Московском университетском благородном пансионе – престижном закрытом заведении для мальчиков-дворян. В автографе произведения имеется позднейшая приписка, сделанная рукой Михаила Юрьевича, – «(Дурнову)». Речь идет о Дмитрии Дмитриевиче Дурнове (1813-год смерти неизвестен) – соученике поэта. Ему посвящены еще несколько стихотворений – «К Дурнову», «К другу», «К Д…ву» («Я пробегал страны России…»). В приписке к «Русской мелодии» Лермонтов назвал Дмитрия Дмитриевича своим первым и последним другом, человеком, обладающим открытой и доброй душой. «Романс» считается подражанием стихотворению «Стансы», принадлежащему перу Ивана Ивановича Дмитриева (1760-1837). В основе обоих лирических произведений лежит противопоставление «невинной юности» и опытности. Кроме того, Лермонтов практически в точности повторяет использованный в «Стансах» рефрен. При этом «Романс» отличается более сложным метрическим и ритмическим строением.

Лирический герой лермонтовской лирики пансионского периода часто задумывается о счастье. Упоминается оно и в рассматриваемом тексте. «Я был счастлив» — строка, завершающая каждую строфу и выступающая в роли рефрена. Следовательно, поэт считал важным подчеркнуть ее, выделить. Глагол «быть» употреблен в прошедшем времени. Счастье осталось где-то позади, поэтому стихотворение проникнуто печальными настроениями. Такое восприятие жизненных радостей характерно для юного Лермонтова. В его пансионской лирике слово «счастье» встречается более двадцати раз. Часто оно употребляется в отрицательном смысле. В трех стихотворениях не признается возможность обрести счастье. В нескольких произведениях, как и в «Романсе», место ему отведено только в прошлом. Что же такое счастье в представлении лирического героя рассматриваемого текста? Ответ дается в первой строфе. Согласно ей, счастье может испытать только тот, кто в юности был чужд страстей. Интересно, что многие ранние лермонтовские стихотворения этому утверждению противоречат. У их героев счастье ассоциируется не с покоем, а как раз со страстями.

Написанный Михаилом Юрьевичем «Романс» положен на музыку. Произведение создано современным петербургским композитором Игорем Робертовичем Балакиревым.

Стихотворение «Дума» Лермонтова: анализ

Лирику М. Ю. Лермонтова часто отличают пессимистические нотки и безверие. Одна из причин этого кроется в биографии поэта (ранняя смерть матери и разлука с отцом, длительная болезнь и т. п.). Другая в большей мере связана с исторической эпохой, в которую он жил. Именно таким настроением проникнуто стихотворение «Дума». Лермонтов с горечью говорит в нем о бесславной судьбе своего поколения.

Время создания

Стихотворение было написано в 1838 году и опубликовано в «Отечественных записках» в январе 1839-го. К его созданию Лермонтова подтолкнуло общение с декабристами (с одним из них он сошелся довольно близко) во время ссылки на Кавказ. Поэта поразили стойкость несломленного духа и верность идеям. Это были те качества, которых он не находил в своих сверстниках.

После расправы над декабристами в стране наступило время реакции, и любая деятельность стала невозможной. В результате большая часть молодых образованных дворян, на которых возлагались надежды по переустройству общества и страны, пыталась замкнуться в себе и отойти от проблем. Однако способность мыслить оставалась, и запретить думать не мог никто. Это произведение — результат постоянных размышлений поэта о необходимости возвращения к плодотворной деятельности и борьбе.

Тема стихотворения «Дума» Лермонтова

Уже первая строчка («Печально я гляжу на наше поколенье…») подчеркивает, что поэт не отделяет себя от современников. Его тревожит их полное равнодушие и апатия, жизнь ошибками отцов (декабристов), отсутствие нравственных убеждений, сильных, волнующих чувств. Отсюда неспособность на подвиг и труд. Именно таким изображен герой романа Печорин.

Общая характеристика, данная в первом четверостишьи, затем развивается и убедительно доказывается. В стихотворении «Дума» Лермонтова выносится суровый приговор: у поколения 30-х годов нет будущего. Это подчеркивается глаголами «вянет», «томит», характеризующими духовное состояние его современников. Складывается противоречивая картина: «огонь кипит» в их крови, но ничего не сделано для того, чтобы понять душевные порывы отцов. Все в их поведении случайно. Результат такого бездействия – смерть «без счастья и без славы» и забвение. А еще строгий суд потомков и справедливое оскорбление «презренным стихом». Кольцевая композиция подчеркивает безысходность, к которой привело бездействие целого поколения молодых людей.

Жанр стихотворения

«Дума» Лермонтова эмоционально насыщена, в ней преобладает лексика высокого стиля. Начало стихотворения напоминает ораторскую речь: «томит», «познанья», «рабы», «печально» и др. По мере развития мысли используемая лексика и стиль все больше напоминают элегию. Философские заключения в финале («мысль плодовитая», «презренный стих» и т.п.) вновь возвращают к особенностям ораторского выступления. Таким образом, стихотворение «Дума» Лермонтова заключает в себе черты элегии и сатиры. Лирический герой выстрадал то, что становится темой его постоянных размышлений о смысле жизни.

Средства выразительности

Катрены из одного предложения (они объединены по 4 и по два в четыре строфы) имеют между собой довольно слабую связь. В большей мере их объединяют общая тема и настроение. Последнее обеспечивается за счет использования различных средств выразительности, которых в стихотворении «Дума» Лермонтова достаточно много. Это эпитеты («рабы презренные», «насмешкой горькою»), метафоры («старость души»), сравнения («как ровный путь без цели»), гиперболы («богаты мы, едва из колыбели»), оксюморон (царствует в душе «холод тайный, когда огонь кипит в крови») и др. Они помогают поэту донести мысль о том, что поколение, нищее духовно, бездеятельное, апатичное, ничего не оставит после себя, кроме проклятия потомков.

Похожие статьи

: Анализ стихотворения Лермонтова Дума 2

Анализ стихотворения Лермонтова «Дума»

Дума-поэтическая форма, которую широко использовали поэты-декабристы (наприм. «Думы» Кондратия Рылеева). Следуя декабристам, Лермонтов по возвращении из ссылки печатает «Думу», в которой обращается к своим современникам с упреком в малодушии, в отказе от гражданской борьбы: они не желают служить самодержавию, но в то же время отказались от борьбы с ним и от всякого участия в общественной жизни.

Стихотворение по жанру является элегией-сатирой, как и «Смерть поэта». Только сатира здесь направлена не на придворное общество, а на основную массу дворянской интеллигенции 30-х годов.

Главная тема стихотворения — это общественное поведение человека. Тема раскрывается в характеристике поколения 30-х годов. Это поколение, выросшее в условиях мрачной реакции, совсем не то, какое было в 10—20-х годах, не поколение «отцов», т. е. декабристов. Общественно-политическая борьба декабристов рассматривается ими как «ошибка» («Богаты мы, едва из колыбели, ошибками отцов. »). Новое поколение отошло от участия в общественной жизни и углубилось в занятия «бесплодной наукой», его не тревожат вопросы добра и зла; оно проявляет «позорное малодушие перед опасностью», является «презренными рабами перед властью». Этим людям ничего не говорят ни поэзия, ни искусство. Участь их безотрадна:

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдём без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.

Такая суровая оценка Лермонтовым своих современников продиктована его общественными взглядами передового поэта. Он ещё юношей заявлял: «Так жизнь скучна, когда боренья нет», особенно порицая безучастное отношение к царящему в жизни злу. Равнодушие к общественной жизни — это духовная смерть человека. Лермонтов в этой думе не отделяет себя от своих соотечественников, он говорит «мы»,

Автор обращает свой взгляд к последующему поколению, к тем, кто придет на смену этим людям. Он убежден в том, что потомки должны строго осудить людей его поколения, так как они не только ошибались, но и при этом бездействовали. Поэтому так суров его приговор:
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.
Лермонтов в своем стихотворении уважительно вспоминает героическое поколение «отцов», прославивших свое время великими подвигами. Он высказывает острую критику поколения «детей», в пассивности и равнодушии проживающих свой век, не принося никакой пользы обществу; а также выражает надежду на последующие поколения, которые осмыслят и исправят ошибки прошлого и станут достойными сынами своего народа, своей Родины.

Сурово порицая за это равнодушие, за отход от общественно-политической борьбы своё поколение, Лермонтов как бы зовет его к нравственному обновлению, к пробуждению от духовной спячки.

«Дума» — это гражданский суд над своим поколением. Автор показывает его пассивность и пустоту жизни в эпоху, когда борьба необходима. Это не взгляд со стороны, а откровение человека, принадлежащего к тому же поколению.
Композиция произведения подчинена авторскому замыслу. В первом четверостишии высказано общее суждение о молодежи 30-х годов. В восьми последующих четверостишиях развивается и доказывается эта мысль. Поэта огорчает, что многие его современники живут «ошибками отцов и поздним их умом». Речь идет об отношении к идейному наследию декабристов, многие из которых к тому времени примирились с порядком вещей и признали борьбу бесполезной. Эти настроения Лермонтов и называет «поздним их умом». Поэт убежден, что за свободу нужно бороться, а не склонять покорно голову перед силами реакции. Лермонтова глубоко тревожит то, что у его современников — образованных людей — нет ни сильных чувств, ни прочных привязанностей, ни твердых убеждений. Каждое четверостишие — законченное предложение. Слово часто используется в переносном значении: «состариться» означает не только физическую, но и духовную старость, «ровный путь без цели» — знак равнодушия, апатии, отсутствия жизненных тревог и падений. Часто встречаются метафоры («старость души», «жизнь — путь»). Яркие эпитеты обнажают эмоцию («тощий плод», «пришелец осиротелый», «холод тайный»).

Выразительный эффект достигается употреблением контрастирующих слов: «ненавидим» — «любим», «холод» — «огонь». В произведении гражданская тема становится глубоко личной, выстраданной. Лермонтов не отделяет себя от поколения и душа поэта несет печать вины и сожаления, упрека своему бессилию.

Анализ стихотворения Лермонтова «Выхожу один я на дорогу»

«Выхожу один я на дорогу…» написано За несколько дней до 15 июля, до дуэли и смерти

Поэт взволнован величием ночи, очарован торжественной тишиной и покоем, разлитым в природе. Это гимн красоте, гармонии свободной и могучей природы, не знающей противоречий.
От ночного пейзажа, тонущего в голубом сиянье, мысль поэта обращается к человеческому обществу, в котором бушуют страсти и душевные тревоги, к своим грустным мыслям. Поэту «больно и… трудно» оттого, что нет «свободы и покоя». Но он любит жизнь с ее страданиями и радостями, гонит прочь промелькнувшую мысль о смерти.
«Выхожу один я на дорогу» написано, как завещание.

В стихотворении наиболее полно отразились особенности лирики Лермонтова, приемы его письма. Взгляд поэта сосредоточен не столько на внешнем мире, сколько на душевных переживаниях человека. Он обнажает борьбу противоречивых мыслей и влечений. Жанр произведения – лирический монолог, искренняя исповедь, себе же задаваемые вопросы и ответы на них. «Что же мне так больно и так трудно? Жду ль чего? Жалею ли о чем?» Поэт глубоко и тонко раскрывает психологию лирического героя, его мгновенные настроения и переживания.
Композиция стихотворения делится на две части.В первойвеликолепный пейзаж. Изумительные метафоры, живописующие красоту и тихую зачарованность южной ночи: («звезда с звездою говорит»; «пустыня внемлет богу»). Начиная с третьей строфы, автор обращается к своим мыслям и тревожным раздумьям. Смятение его души очень образно передают восклицательные предложения, умолчания. Все устремлено в будущее, в мечту. Частое повторение местоимения «я» и союза «чтоб» придают повествованию условно-сослагательное. В этой части преобладают существительные, на них падает особое смысловое ударение: «прошлое», «жизнь», «покой», «свобода», «сон», «силы».

Стихотворение написано пятистопным хореем с чередованием женской и мужской рифмы. Рифмовка перекрестная. Строфы представляют собой четкие четверостишия. Все это придает особую мелодичность и плавность стиху. Использование приема звукозаписи (частое повторение шипящих звуков) придают повествованию задушевность, имитируют тихую речь, шепот в ночи.
В финале стихотворения появляется образ великана-дуба – символа вечной жизни и мощи. Именно этот образ привлекает внимание поэта, греет его смятенную душу. Он дает надежду на бессмертие. Такой живой памятник хотел бы воздвигнуть над своим последним прибежищем поэт:
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб, вечно зеленея, Темный дуб склонялся и шумел.

Анализ стихотворения Лермонтова «Парус»

Стихотворение написано на берегу финского залива в августе1832 г (первая строка совпадает со стихом из анонимно изданной в 1828г поэмы декабриста Бестужева-Марлинского «Андрей, князь Переяславский»).

Центральная тема – тема одиночества. Парус привлекает внимание лирического героя своим одиночеством. Стихотворение начинается инверсией «Белеет парус одинокий», она помогает передать настроение. Слово «парус» употребляется лишь раз, затем автор заменяет его на местоимение «он». С этого момента смысловой параллелизм наблюдается в каждой строфе: две строки о парусе и о том, что его окружает, следующие две – о состоянии души героя. В стихотворении много слов, противопоставленных друг другу по значению, т.е. антитезы: ищет — кинул, край далёкий — страна родная, ищет — бежит, буря — покой. Противоположность значений предлогов надпод так же усиливает противопоставление. Лермонтов воспевает человека- борца, который отвергает покой, поэтому идейное содержание можно выразить строкой «А он, мятежный просит бури, Как будто в бурях есть покой!»

Стихотворение было воспринято в русском обществе как выражение передовых гражданских идей того времени.

Анализ стихотворения Лермонтова «Мой демон»

Стихотворение посвящено демону, тема к которой поэт обращался в разное время

Анализ стихотворения Лермонтова «Ангел»

Стихотворение «Ангел» было навеяно воспоминаниями о колыбельной песне, которую поэт в раннем детстве слышал от матери, рано ушедшей из жизни. Ангел несет душу, чтобы вселить ее в земного человека, и поет песню, душа не запомнила этой песни, но ощущение песни осталось. Земные песни не могут заменить ей небесных звуков. Душа в земной юдоли томится, вспоминая о них. Так же мать, молодая, красивая, нежная женщина (ангел!), лелеяла своей песней душу мальчика, готовя его к трудной и жестокой жизни, к земному пути!

Тема земли впервые возникает в сознании читателя в конце второго четверо­стишия: «… и хвала его непритворна была». Слово непритворна появляется так неожиданно, мы как бы спотыкаемся об него, оно звучит диссонансом по отношению к той мелодии, которая возникла в нашей душе. Противопоставление контрастных образов земли и неба усиливается и тем, что слова-антонимы небо — земля занимают в стихотворении особое место: со слова небо («По небу. ») начинается стихотворение, а словом земля закан­чивается («… скучные песни земли»).

Анализ стихотворения Лермонтова «И скучно и грустно…»

Стихотворение «И скучно и грустно» было написано за год до смерти Лермонтова. В этом произведении автор как бы подводит итог своей жизни. В нем поднимается центральная для творчества Лермонтова тема одиночества. Лермонтов говорит о настроении, охватившем передовых людей его поколения, которое вступило в жизнь после разгрома декабрьского восстания 1825г, в пору глубокого общественного застоя и жестокого полицейского режима Николая 1,- поколения, обреченного на бесплотную растрату лучших сил.

Лирический герой предстает перед нами в образе одинокого человека, который болезненно реагирует на свое положение. Он сожалеет о том, что рядом с ним нет человека, который бы посочувствовал ему, разделил его горечь:

И скучно и грустно, и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды…

Им овладевает уныние: он скучает в настоящем, ни к чему не стремится в будущем. Он ощущает как быстро течет время, что «проходят – все лучшие годы» и он не в силах противиться судьбе.

Любовь ему кажется тоже немыслимой вещью,
Любить… но кого же. на время – не стоит труда,
А вечно любить невозможно!

Лирический герой ни в чём не видит счастья жизни. Она для него просто «такая пустая и глупая шутка», а все радости, муки, страсти и желания ничтожны.

Переживания героя помогают передать эпитеты: сладкий недуг, холодное вниманье, пустая и глупая шутка; риторические вопросы: Любить… но кого же. Что пользы напрасно и вечно желать?; сравнение: жизнь – пустая и глупая шутка.

Это стихотворение – исповедь одинокого человека, который никак не может смириться с тем, что человеку трудно достигнуть гармонии с окружающим миром.

Анализ стихотворения Лермонтова «Мой дом»

Стихотворение «Мой дом» было написано 17-летним Лермонтовым. Тема стихотворения — дом для души поэта:

Мой дом везде, где есть небесный свод,

Где только слышны звуки песен,
Все, в чем есть искра жизни, в нем живет,
Но для поэта он не тесен.

Размеры дома огромны: «До самых звезд он кровлей досягает»

Эти размеры жилец «измеряет… не взором, но душой».

Основная мысль – идея служения правде, именно в этом видит свое предназначение поэт.

«Всемогущий мой прекрасный дом» построен по словам поэта для «святого вечности зерна» — «правды в сердце человека»

Анализ стихотворения Лермонтова «Когда волнуется желтеющая нива…»

Когда волнуется желтеющая нива, когда приветливо кивает головой ландыш – во всех случаях, когда поэт соприкасается с природой, он испытывает ощущение высшей гармонии. В стихотворении поднимается тема единения человека с природой. Большая часть посвящена пейзажной зарисовке. Мир природы, изображенной поэтом добр и гармоничен: желтеют хлеба, сливы налились, «свежий лес шумит», серебристый ландыш «приветливо качает головой». Созерцание природы, в которой все полно гармонии, «смиряет души моей тревогу»

Еще работы по литературе и русскому языку

Реферат по литературе и русскому языку

Татьяны милый идеал. по роману А. Пушкина Евгений Онегин

20 Октября 2015

Реферат по литературе и русскому языку

Анализ стихотворения Рылеева К N. N. Ты посетить, мой друг, желала.

20 Октября 2015

Реферат по литературе и русскому языку

Анализ поэмы Рылеева Войнаровский

20 Октября 2015

Реферат по литературе и русскому языку

Проблематика романа И. А. Гончарова Обломов 2

Слушать стихотворение Лермонтова Душа

Темы соседних сочинений

Картинка к сочинению анализ стихотворения Душа

«Душа уставшая моя…» | www.adm-tavda.ru

В Центральной городской библиотеке представлена выставка «Душа уставшая моя…», посвященная 200 -летию со дня рождения Михаила Юрьевича Лермонтова (1814-1841) -великого сына России, рано погибшего гениального поэта, прозаика, драматурга, художника, человека.

Творчеству Михал Юрьевич посвятил всего тринадцать лет своей короткой, но яркой, как болид жизни. Необычайно широка тематика стихотворений Лермонтова, ведь именно через его сочинения можно узнать историю его души и понять его как поэта и человека.
За свою недолгую жизнь он создал огромное количество философских, патриотических стихотворений, о жизни и смерти, о вечности, о добре и зле, о любви, о дружбе, о природе, о поиске смысла жизни, о будущем и прошлом.
Исповедальное творчество Лермонтова служило и продолжает служить передовым идеям, а это всегда остается главной миссией поэта.
Противоречия между поэтом и окружавшим его миром углублялись и расширялись, они были связаны и с личной жизнью, и с атмосферой в которой он жил. Недаром он говорил: «Я поэт другой эпохи».
И при всём этом он не стал мрачным отрицателем жизни. Он страстно любил ее, вдохновляемый мыслями о родине, мечтами о свободе, стремлением к действию, подвигам, поступкам. Он был человеком высокого ума, чести и благородства.
Необыкновенная поэзия Лермонтова — это его завещание потомкам.
Михаил Юрьевич Лермонтов – одно из удивительных явлений в литературе. Он погиб, не дожив до 27 лет, создав такие шедевры, которые дали ему право войти в число великих людей. Как сказал, известный литературовед Ираклий Андроников: «И через всю жизнь проносим мы в душе образ этого человека – грустного, строгого, нежного, властного, скромного, смелого, благородного, язвительного, мечтательного, насмешливого, застенчивого, наделенного могучими страстями и волей и проницательным беспощадным умом. Поэта гениального и так рано погибшего. Бессмертного и навсегда молодого».

 

Памятник М.Ю. Лермонтову в г.Пятигорске.

 Творческий уголок, посвященный 200-летию М.Ю. Лермонтова в Центральной городской библиотеке.

«Но хочет всё душа моя во всём дойти до совершенства»

15 октября исполняется 200 лет со дня рождения Михаила Юрьевича Лермон­това. И все это время он говорит с нами. О чем же?

Такой вопрос я задала человеку, который начал изучать творчество поэта более полувека назад. 

Мой собеседник — доктор филологических наук, профессор Московского педагогического государственного университета, заслуженный деятель науки России Валентин Коровин

РФС: Валентин Иванович, насколько Лермонтов современен, не ушел ли он из культурной жизни нашего об­щества? Ко двору ли ей приходится? Ведь, в отличие от солнечного пуш­кинского гения, лермонтовский — а вы изучали наследие обоих поэтов, — скорее сумрачный, а наша действи­тельность и без того полна проблем, и хочется припасть к чему-то светлому, радостному и духоподъемному.

В. Коровин: Нет, он не сумрачен. Да, у него нет очарования жизнью, кото­рое есть у Пушкина, он смотрит на нее более скептически и трезво. Она ему открывается в трагическом свете. Но трагедия, хотя всегда это конфликт, сшибка противоречий, не означает пессимизма. Недаром Лермонтов везде контрастен, антитетичен: у него всегда рядом жизнь и смерть, земля и небо… И при этом в самой его личности зало­жен огромный гуманистический заряд. Философ и историк Юрий Самарин приводит его слова: «Хуже всего не то, что некоторые люди терпеливо стра­дают, а то, что огромное большинство страдает, не сознавая этого…»

РФС: Поразительно, что эту глубочай­шую мысль высказал молодой чело­век, мальчишка, с точки зрения наших представлений о возрасте!

В. Коровин: Одно слово — гений! И это все объясняет. Поэтому Лермонтов бу­дет всегда актуален, всегда востребован. Сегодня его изучают в вузах, школах.

Сейчас появились новые подхо­ды к его изучению. При всем своем скептицизме, отходе от пушкинской гармонии он оптимистичен своей ве­рой в то, что мир Божий как высшее творение прекрасен в замысле Творца. Но этот замысел искажают сами лю­ди. Лермонтов отнюдь не богоборец, каким его воспринимали в советское, да отчасти и в свое время. Иначе бы поэму «Демон» дозволили бы опубли­ковать в России, но «демоническую те­му» цензура не пропустила, усмотрев в ней позицию противостояния Все­вышнему, и она сначала увидела свет за рубежом, в Карлсруэ. Он просто го­ворит, что человек не понял Божьего Промысла, не внял завету, не достиг или не стремится к совершенству, ко­торое предполагал в нем Господь Бог. У него скорбь, горечь из-за неоправ­данности человечеством своего высо­кого предназначения.

Вот истоки критицизма, который распространяется не столько на соци­альную действительность, как порой узко толковали его мировоззрение, сколько на природу самого человека. Скептицизм поэт обращает и на себя. Доказательство — строки: «Но хочет все душа моя во всем дойти до совер­шенства». Можно сказать, что крити­цизм адресован вовне, а критичность — вовнутрь.

Лермонтов бесконечно восхищен красотой природы. Ее детскость, первозданность и простодушие он противопоставляет утратившей све­жесть чувств человеческой душе. Как прекрасны описания утра на Кавказе и гор в «Герое нашего времени»! Ему хотелось, чтобы и человек сохранял в себе первородную чистоту, первозданность, свойственные горам, морю, всей природе. Печорин мучается тем, что не может вернуться к своему есте­ству, искаженному и испорченному обстоятельствами. А ведь этот персо­наж во многом списан с самого авто­ра. Одна из любимых мыслей Лермон­това, которая потом станет любимой мыслью Достоевского, — то, что иска­женная природа человека мстит ему за ее поругание и делает несчастным.

РФС: Искаженная чем, социальным устройством?

В. Коровин: Когда герои Лермонтова говорят о том, что их испортили свет и обстоятельства, они имеют в виду соци­альное устройство. Отсюда «приличьем стянутые маски», казенная мораль. Но это одна сторона вопроса. Вторая и, мо­жет быть, для поэта столь же важная, — греховность согласно христианским представлениям самой человеческой природы. Поэтому побудительный мо­тив романтизма Лермонтова — стрем­ление возвыситься душой, преодолеть в себе греховность. Побуждая к совер­шенствованию, он дает нам уроки.

РФС: Что сегодня, наверное, даже более актуально, чем когда-либо, по­скольку мы видим, что технологи­ческий прогресс не сопровождается нравственным.

В. Коровин: Мысль о том, что с раз­витием цивилизации человечество отнюдь не прогрессирует духовно, вы­сказал еще Руссо. Печорин радуется, что может плакать, значит, думает он, у него сохранилась еще чистая, дет­ская душа. Критицизм Лермонтова представляет собой способ мышления, направленный на сопротивление греху и всему ложному, что деформирует за­ложенный в человеке Божий замысел.

РФС: Как сформировался этот скеп­тицизм? Не в тяжелых ли обстоятель­ствах жизни? Рано потерял мать, от­ца практически не знал, не отличался красотой и не пользовался успехом у женщин, в силу сложного характера трудно сходился с людьми.

В. Коровин: Ну что касается прекрас­ного пола, то женщины Лермонтова любили. Напрасно думают, что они обделяли его вниманием. В нем виде­ли человека, имеющего «власть неизъ­яснимую». Из посланий, адресованных Ростопчиной, Карамзиной, Хомутовой, Щербатовой и другим, видно, что дамы к нему благоволили. Как и он к ним.

Сразу после трагического ухода его поставили рядом с «солнцем русской поэзии». Это случилось не сверху, а — народной мыслью. Для восприятия русского человека важно еще и то, что он — страдалец! Народ жалеет и чтит таких людей. И с тех пор его слава только росла.

РФС: Она ведь началась еще при жиз­ни?

В. Коровин: Конечно. Хотя его пу­бличная жизнь в литературе дли­лась всего четыре года — с 1837-го по 1841-й. Известность началась со стихотворения «Смерть поэта». Тогда же печатается «Бородино», затем «Песня про купца Калашникова». При жиз­ни был издан единственный сборник стихотворений. Главы «Героя нашего времени» сначала публиковались в журналах, а потом отдельной книгой, где автор выступил родоначальником психологического романа. Все выдаю­щиеся писатели и критики сразу при­знали Лермонтова как «власть имею­щего», по словам Льва Толстого.

Достоевский, например, особенно ценил взгляд Лермонтова на народ: «…чуть лишь он коснется народа, тут он светел и ясен. Он любит русского солдата, казака, он чтит народ». Вместе с тем Достоевский не принимал байро­низма и риторичности поэзии Лермон­това. Но эти черты искупались тем, что стандартным поэтическим оборотам поэт придавал новое значение. Он, по выражению одного критика, разгоря­чил кровь русской поэзии.

Стихотворение «Смерть поэта» рас­пространилось в списках так же бы­стро, как грибоедовское «Горе от ума». Особенно когда появились последние заключительные 16 строк («А вы, над­менные потомки, известной подло­стью прославленных отцов»). Автору было всего 22 с половиной года!

Его друг Святослав Раевский пере­писал и давал их читать. Пошли доно­сы, что стихи написаны «на револю­цию». Впервые они опубликованы че­рез пятнадцать лет после его гибели, за рубежом, в герценовской «Поляр­ной звезде», а на Родине — в 1860 году, уже после смерти Николая I. «Прият­ные стихи, нечего сказать», — сказал он, ознакомившись с ними. В доку­ментах они названы «непозволитель­ными». Корнета Лермонтова сослали в действовавший на Кавказе Нижего­родский драгунский полк. Из первой ссылки, почти прогулки по Кавказу, он вернулся через несколько месяцев, обогащенный впечатлениями, которые сразу же отразились в образах его по­эзии. А вот вторая ссылка, в 1840 году, причиной которой послужила его ду­эль с сыном французского посла Э.де Барантом, уже ничуть не походила на предыдущую, ему пришлось участво­вать в боевых действиях.

РФС: Я видела в Военно-историче­ском архиве документ о спущенном по военному начальству предписании ни под каким предлогом не удалять его от фронтовой службы в Тенгинском полку. Правильно ли понимать, что его намеренно подвергали риску?

В. Коровин: Правильно. Лермонтов отличился в сражении при реке Вале­рик, его представляли к ордену Влади­мира 4-й степени, но лично император вычеркнул его фамилию. А когда Мар­тынов убил его на дуэли, Николай I сказал: «Собаке — собачья смерть!»

РФС: Какая мощь заложена в гениаль­ном поэтическом слове, если на него так реагируют всесильные самодерж­цы!

В. Коровин: Разочарование у монар­ха вызвал даже выбор Лермонтовым героя «нашего времени». Он ожидал, что это будет добродушный и простой служака Максим Максимыч, а тут вдруг на первый план выдвинулся Пе­чорин, человек резкого, охлажденного ума. Император разозлился и назвал автора совершенно пустым человеком.

Критицизм пронизывает очень многие стихотворения Лермонтова. «Бородино» начинается как ода, но на­писано не только во славу русского оружия и героев 1812 года, а содер­жит горькое признание несостоятель­ности поколения ровесников поэта. «Да, были люди в наше время. Не то, что нынешнее племя: богатыри — не вы!». В хрестоматийной «Родине», пом­ните: «Разливы рек ее, подобные мо­рям, лесов безбрежных колыханье»? Это же указание, что Россия — страна, предуготовленная для народа бога­тырского, для великих свершений. Но вокруг…«дрожащие огни печальных деревень». И любовь к России назва­на «странной»: рассудок, казалось бы, противится любви к Отчизне с ее бед­ной, скудной жизнью, но он не может победить изначально укорененного в душе любовного чувства.

РФС: Интересно. Современный че­ловек может увидеть из самолета разливы рек, подобные морям. Но откуда взялось «спит земля в сиянье голубом»? Такой нашу планету лишь через 120 лет увидел из космоса Га­гарин. Или «и звезда с звездою гово­рит»… Возникает чувство, что Лер­монтов иногда смотрел на наш мир откуда-то с горних высей.

В. Коровин: Да! В принципе любой хороший поэт имеет некую отстра­ненность взгляда, но у него она до­стигает особой степени, как будто он в самом деле созерцает нашу Землю с не доступных прочим высот. В ше­стой редакции «Демона» мы неожи­данно встречаем строчки:

«На воз­душном океане

Без руля и без ве­трил

Тихо плавают в тумане

Хоры стройные светил».

У него же не было телескопа под рукой, а он изобразил эту картину!

РФС: Где Лермонтов и где мы! У нас глобализация, зачеркнувшая понятие «космополитизм». Есть те, кто утверж­дают, что родина — там, где хорошо. Как так? И тут вдруг нахожу ответ в стихотворении «Тучки», которое недав­но перечитала.

В. Коровин: Оно написано, когда он вынужденно покидал милый север для южной стороны: «Чужды вам страсти и чужды страдания; вечно холодные, вечно свободные, нет у вас родины, нет вам изгнания». У Лермонтова стержнем менталитета является чувство родины. Если в душе его нет, ты действитель­но легко прививаешься к любой почве. Только неравнодушие к родной земле может родить слова: «Дубовый листок оторвался от ветки родимой».

РФС: Понятно, что каждое следую­щее поколение заново открывает для себя поэта. И, значит, лермонтоведение неиссякаемо.

В. Коровин: Мы смотрим на него сейчас как на великого поэта, кото­рый предъявляет нам действительно общечеловеческие ценности (но не ис­ключительно в современном западном понимании) и страдает от невозмож­ности их воплощения. Его представ­ления возникли и основаны на наци­ональной почве. И главное среди них — вечное стремление к совершенству, к высокому духовному полету. Это антитеза обществу потребления, иде­алы которого захватили мир! Здесь он опять восстает против мнений совре­менного «света», опять противостоит низменному, материальному. Своей поэзией Лермонтов призывает быть лучше, чище, светлее. А разве не это — задача человека на все времена?!

РФС: Валентин Иванович, скажите, а ведь все-таки не Лермонтов написал «Прощай, немытая Россия»?

В. Коровин: О, не сомневался, что вы спросите. Отрицание его авторства — это придумка уже в наше время критика Кожинова и его сторонни­ков. Из лучших побуждений. Потом известный артист Николай Бурляев к ним присоединился. Старая долгая история. Было два списка этого сти­хотворения, пришедшие из семьи по­эта. Автографа не нашлось, отсюда и слухи. Но это не довод. Нет автогра­фа и пушкинского стихотворения «К Чаадаеву» («Любви, надежды, тихой славы недолго тешил нас обман»), а также и некоторых лермонтовских произведений. Однако все крупные лермонтоведы считали и считают, что оснований для опровержения автор­ства не имеется. И по характеру сти­ха, и по стилю, и по манере напряжен­но-острого выражения, это он. Ну не нравится слово «немытая», ну и что? Как будто Лермонтов не говорил еще более резких слов! Хотя бы в «Думе», где выносит приговор всему своему поколению, или всей тогдашней элите в стихотворении «Смерть поэта».

Я читаю очень интересную, осно­ванную на документах книгу «Лермон­тов. Исследования и находки» Д. Алек­сеева, работавшего хранителем в отде­ле рукописей Пушкинского дома. Там разоблачаются все мифические био­графические сведения, которые были сделаны рядом исследователей, в том числе И. Андрониковым.

Однако все это мелочи. Суть в том, что Лермонтов уважаем, популярен и успешен, говоря нынешним языком, в своей посмертной судьбе. Его не сбра­сывали с «парохода современности» после революции, когда в один момент посягнули даже на Пушкина.

Мы должны помнить своих вели­ких предков и отдавать им дань за­служенного уважения. Бесценный вклад русской литературы в мировую культуру всегда останется за нами. И в этом смысле Россию никак нельзя никуда изолировать. И еще. Юбилеи — не только проявление благодарной памяти, а события, призванные питать национальную гордость россиян и возвращать их к великому наследию, чтобы черпать в нем силы для новых свершений.

Людмила Глазкова

Фото Игорь Самохвалов, Евгений Румянцев

М.Ю. Лермонтов. Мелодии души




  М.Ю. Лермонтов ребенком 1817 — 1818
  Неизвестный художник
  Государственный Литературный музей, Москва

Дом в имении бабушки поэта, Елизаветы Алексеевны Арсеньевой, утопал в цветах. Пышные пионы, водопады сирени, маки и левкои и, конечно, розы, которые по сей день встречают нас в усадьбе в Тарханах. Здесь прошло детство поэта. Тарханы были его домом до тринадцати лет, его малой родиной. Здесь маленький Мишель рос, окруженный бабушкиной заботой и лаской, здесь учился книжной премудрости, здесь родились его первые стихи. Но еще раньше, чем писать стихи, он начал рисовать.

По рассказам родных, пол в комнате Мишеля был покрыт сукном, и величайшим удовольствием ребенка было ползать по нему и чертить мелом. Не случайно на самом раннем портрете, написанном неизвестным крепостным художником, мы видим будущего поэта в возрасте 3-4 лет с мелком в правой руке и рисунками — в левой. Несколько из них, еще неумелых и наивных, сохранились. Но по тому, как обстоятельно показывает в них окружающий мир мальчик, видно, какое удовольствие доставляет ему сам процесс рисования. Аким Петрович Шан-Гирей, троюродный брат поэта, воспитывавшийся вместе с ним, вспоминает: «…он был счастливо одарен способностями к искусствам; с раннего возраста рисовал акварелью довольно порядочно; лепил из крашеного воску целые картины».

Самые ранние впечатления Лермонтова – это скромный сельский пейзаж. Дубовые рощи, березы, неспешные речки, тихие озера, в которых отражается высокое небо. Образ Родины, с такой очевидностью возникающий в ранней акварели «Пейзаж с березами» (1828 — 1832), вновь рождается много позднее, в бессмертных строках 1841 года:

Люблю дымок спаленной жнивы,
В степи ночующий обоз
И на холме средь желтой нивы
Чету белеющих берез.

Родина – это тройки, быстро мчащие своих седоков, это постоялые дворы, бревенчатые избы, это крестьянин, присевший отдохнуть под раскидистым деревом. В «Юнкерской тетради» (1832 — 1834) — альбоме для рисования, который принадлежал Лермонтову во время обучения в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, — часто встречаются подобные сценки. Рисунок молодого поэта уверен, динамичен, полон энергии и полета, лаконичен. Несмотря на предельную скупость используемых изобразительных средств, ему удается достичь подлинного лиризма. Лист «Зимний возок» тонок по настроению. Чувствуется, что скромный вид природы средней полосы волнует душу Лермонтова, по-настоящему ему близок. Стынут в сыром воздухе тонкие деревца, темнеют силуэты елей и прогалины в глубоком снегу. Уставшие лошади, понукаемые возницей, тяжело бредут к виднеющейся вдали деревеньке.




  Парус. 1828 — 1832
  М.Ю. Лермонтов
  Государственная публичная библиотка имени
М.Е. Салтыкова-Щедрина, Санкт-Петербург

Другой образ природы – взволнованный и романтичный — предстает перед зрителем в акварели «Парус» (1828 — 1832). Сразу вспоминаются знакомые с раннего детства лермонтовские строки:

Белеет парус одинокой
В тумане моря голубом!..

Но мало кто знает, что еще до рождения знаменитого стихотворения, приехав в Петербург и впервые увидев море — холодную, серо-стальную, мятежную Балтику, — Лермонтов создает его своеобразный графический прототип, изобразительный эквивалент зреющего литературного замысла.

Для чего я не родился
Этой синею волной?
Как бы шумно я катился
Под серебряной луной…

Эти строки он отправит в Москву, своей приятельнице Марии Лопухиной. Тема морской стихии, вольного паруса не раз будет возникать и в стихотворных строках, и на альбомных листах. И это свидетельство того, что в мечтательной душе поэта неразрывно сосуществовали два мира – поэтический и художественный.

Мы знаем имена любимых художников Лермонтова. Гениальный Рафаэль, другой великий итальянец Пьетро Перуджино. Их творения оживают в памяти поэта, когда он говорит о чем-то прекрасном, идеальном.

Влюбился я… И точно хороша
Была не в шутку маленькая Нина
Нет, никогда свинец карандаша
Рафа?эля, иль кисти Перуджина
Не начертали, пламенем дыша,
Подобный профиль… Все ее движенья
Особого казались выраженья
Исполнены…

Это – из поэмы «Сказка для детей». А в поэме «Сашка» возникают впечатления от полотен Гвидо Рени:

И кто бы смел изобразить в словах,
Что дышит жизнью в красках Гвидо Рени?
Гляжу на дивный холст: душа в очах,
И мысль одна в душе, — и на колени
Готов упасть, и непонятный страх,
Как струны лютни, потрясает жилы;
И слышишь близость чудной тайной силы…

Но если интерес к искусству Италии был обычен в ту эпоху и Рафаэля, Гвидо Рени любили все, то увлечение М.Ю. Лермонтова творчеством Рембрандта говорит о его более глубоких творческих поисках. К великому голландцу шестнадцатилетний поэт обращается напрямую:

Ты понимал, о мрачный гений,
Тот грустный безотчетный сон,
Порыв страстей и вдохновений,
Все то, чем удивил Байрон.
Я вижу лик полуоткрытый
Означен резкою чертой;
То не беглец ли знаменитый
В одежде инока святой?
Быть может, тайным преступленьем
Высокий ум его убит;
Все темно вкруг: тоской, сомненьем
Надменный взгляд его горит.

Возможно, в стихотворении «На картину Рембрандта» Лермонтов описывает «Портрет молодого человека в одежде францисканца», который он мог видеть в Москве в Художественной галерее Строгановых. И снова у Лермонтова Рембрандт – в поэме «Сашка»:

Дремало все, лишь в окнах изредка
Являлась свечка, силуэт рубчатый
Старухи, из картин Рембрандта взятой,
Мелькая, рисовался на стекле
И исчезал…



  Герцог Лерма. 1832
  М.Ю. Лермонтов

Под впечатлением портретов великого голландца Лермонтов создает свою первую работу в технике масляной живописи «Портрет герцога Лермы» (1832). Об истории этого произведения подробно рассказывал Павел Александрович Висковатов, один из первых биографов Лермонтова: «В 1830 или 1831 году Лермонтов в доме Лопухиных начертил на стене углем поясной портрет воображаемого предка (в то время Лермонтов полагал, что его род имеет испанские корни). Герцог был изображен в средневековом испанском костюме, с эспаньолкой, широким кружевным воротником и цепью ордена Золотого Руна на шее. В верхней части лица, в глазах друзья находили немалое сходство с самим поэтом. Рисунок был случайно затерт при поправке штукатурки. Друг Лермонтова, Алексей Лопухин, был очень этим опечален, потому что много воспоминаний о дружеских беседах и мечтаниях было с ним связано. Тогда Лермонтов написал такую же голову на холсте и подарил ее Лопухину. «Очень и очень я тебе благодарен за твою голову, – отвечал Лопухин Лермонтову в письме, — она меня восхищает…».

В доме Лопухиных Михаил Юрьевич Лермонтов встретил свою любовь. »Он был страстно влюблен в молоденькую милую, умную, как день, и в полном смысле восхитительную Вареньку Лопухину; это была натура пылкая, восторженная, поэтическая и в высшей степени симпатичная Чувство к ней Лермонтова было безотчетно, но истинно и сильно, — вспоминал А.П. Шан-Гирей. — Они жили с нами в соседстве: старик отец, три дочери-девицы и сын; они были с нами как родные и очень дружны с Мишелем, который редкий день там не бывал». Вареньку влюбленный Лермонтов пишет в образе Эмилии – героини своей ранней пьесы «Испанцы».

В ремарке третьего действия сказано: «Эмилия выходит бледная, в черном платье, черном покрывале и с крестиком на груди». Нежной, беззащитной, хрупкой предстает девушка на акварельном «Портрете В. Лопухиной в образе Эмилии» (1830 — 1831), исполненном в почти монохромной гамме. Переезд Лермонтова в 1832 году в Петербург помешал обоюдному влечению развиться, однако поэт не переставал интересоваться судьбой Вареньки, посвящал ей стихи:

Однако, все ее движенья,
Улыбка, речи и черты
Так полны жизни, вдохновенья,
Так полны чудной простоты.

Вскоре под давлением отца девушка выходит замуж за помещика Н.Ф. Бахметева, который был старше невесты почти на 20 лет. Замужество Вари Лермонтов пережил тяжело. Горечь утраченной любви надолго окрасила его творчество. К Варваре Александровне Лермонтов постоянно обращал и свою память, и поэтическое вдохновенье. Образ любимой преследовал его всю жизнь.

У ног других не забывал
Я взор твоих очей;
Любя других, я лишь страдал
Любовью прежних дней…

В 1840 году, незадолго до гибели, Лермонтов пишет:

С людьми сближаясь осторожно,
Забыл я шум младых проказ,
Любовь, поэзию, — но вас
Забыть мне было невозможно…




  В.А. Лопухина-Бахметева. 1835
  М.Ю. Лермонтов
  Институт русской литературы,
Санкт-Петербург

На акварели 1835 года Лермонтов запечатлел уже другую Варю – миловидную замужнюю даму с большими трепетными глазами. Прямой пробор подчеркивает правильные «рафаэлевские» черты лица. А.П. Шан-Гирей писал: «Бледная, худая, и тени не было прежней Вареньки, только глаза сохранили свой блеск и были такие же ласковые, как и прежде». Все, читавшие «Княгиню Лиговскую», «Два брата», «Героя нашего времени», узнавали в образах главных героинь Варвару Александровну. Лермонтов, зная крайне ревнивый нрав ее мужа, всячески старался увести читателя от разгадки имени любимой женщины. Он переименовал Варю в Веру, зашифровывал портретное сходство. Так, при описании наружности Веры в «Герое нашего времени», он зачеркнул упоминание о родинке под бровью, как это было в действительности, и написал: «на щеке».

Бахметев заставил жену уничтожить письма Лермонтова, все, что тот дарил и посвящал ей. Чудом удалось Варваре Александровне сохранить автопортрет поэта, подаренный в июне 1838 года, когда она, проездом за границу, останавливалась в Петербурге вместе с мужем и маленькой дочерью и последний раз виделась с милым Мишелем. В.А. Лопухина-Бахметьева передала портрет подруге, родственнице поэта А.М. Верещагиной. Многие годы он находился за границей у потомков Верещагиной и лишь в 1956 году был обнаружен в Западной Германии и при содействии И.Л. Андроникова возвращен на родину. Выполненный легкой акварелью, небольшой по размеру, портрет этот ценен тем, что на нем Лермонтов предстает таким, каким он сам видел себя сам.

«Приземистый, маленький ростом, с большой головой и бледным лицом, он обладал большими карими глазами, сила обаяния которых до сих пор остается для меня загадкой. Глаза эти, умные, с черными ресницами, делавшими их еще глубже, производили чарующее впечатление на того, кто бывал симпатичен Лермонтову. Во время вспышек гнева они бывали ужасны», — так вспоминал поэта один из его современников. «Пламенным, но грустным» предстает Лермонтов перед нами в автопортрете. Глаза взволнованно-печальны. И хотя черты неправильны, лицо прекрасно, вдохновенно. Романтичные ноты вносит бурка, накинутая на мундир с алым высоким воротником, кавказские газыри на груди, горный пейзаж. Автопортрет поэт создал во время первой ссылки на Кавказ.

Кавказ… В этой «далекой стране, населенной гордыми людьми», Лермонтов бывал еще ребенком, с бабушкой. Все было ново и необычно — величественная природа, обычаи, нравы, характеры горцев. Рассказы о засадах и нападениях, о кровопролитных схватках поражали воображение впечатлительного мальчика. Тринадцатилетним подростком он в подражание Пушкину пишет собственную поэму «Кавказский пленник», украшая ее рисунками. Так начинается любовь к Кавказу, проходящая через все лермоновское творчество. Картина «Воспоминание о Кавказе» (1837) проникнута поэтическим чувством. Гаснущее вечернее небо, синие горы вдали, облака, два всадника-горца, даже мелкий кустарник, травка и камни на переднем плане — все согрето теплотой и любовью. Фигуры всадников сливаются с природой. Они неотъемлемая часть этой природы, гор и скал, тихой долины, освещенной последними лучами солнца. «Тот, кому случалось, — писал Лермонтов, — как мне бродить по горам пустынным, и долго-долго всматриваться в их причудливые образы, и жадно глотать животворящий воздух, разлитый в их ущельях, тот, конечно, поймет мое желание передать, рассказать, нарисовать эти волшебные картины». И он действительно много рисует. Из Тифлиса он пишет другу, Святославу Афанасьевичу Раевскому: «Я снял на скорую руку виды всех примечательных мест, которые посещал, и везу с собою порядочную коллекцию». Поэту хотелось сохранить зримые впечатления об этих местах, его карандаш точен и быстр (листы «Вид Крестовой горы и ущелья близ Коби» (1838), «Бештау близ Железноводска» (1837), «Развалины на берегу Арагвы» (1837). Но Лермонтов стремится не только зафиксировать пейзаж документально, но и передать его особое настроение. Изображая овеянное легендами «Дарьяльское ущелье» (1837), Лермонтов меняет графическую манеру. Он переходит здесь от контурного рисунка и штриховки к живописной работе мягкими материалами – соусом и углем. На рисунке предстают арба, запряженная парой волов, маленькая осетинская мельница на горной речке, могучая белокаменная скала, нависшая над самой дорогой, и горы, тающие вдали. Наполнен воздухом набросок «Горное селение» (1840). Как созвучны эти рисунки поэзии Лермонтова:

Горой от солнца заслоненный,
Приют изгнанников смиренный,
Между кизиловых дерев
Аул рассыпан над рекою;
Стоит отдельно каждый кров,
В тени над дымной пеленою.
Здесь в летний день, в полдневный жар,
Когда с камней восходит пар,
Толпа детей в траве играет,
Черкес усталый отдыхает…




  Гора Крестовая. 1837 — 1838
  М.Ю. Лермонтов
  Музей Лермонтова, Пятигорск

Образы горцев часто возникают и в походном альбоме Лермонтова-художника. Его привлекал независимый, бунтарский дух этих людей, их стремление к свободе, их мужество и отвага. Пожалуй, самым обобщающим стал «Портрет черкеса» (1837), исполненный маслом по воспоминанию, в Новгороде, в казармах Гродненского полка, куда Лермонтов был направлен после первой кавказской ссылки. Лицо горца написано с сочувствием и уважением. Вольных людей Кавказа Лермонтов часто рисует верхом, на тонконогих, породистых жеребцах. Поэт знал толк в хорошем коне. Лейб-гвардейский гусар, он был великолепным наездником, каждый день общался с лошадьми, знал их повадки. Исследователи не раз отмечали мастерство и острую наблюдательность Лермонтова в изображении лошадей. Мало кому из русских художников XIX века удавалось с такой экспрессией и раскованностью передать скачку, преследование. Рисунки лошадей выполнены на одном дыхании, быстро и виртуозно. Ученик Брюллова художник Г.Г. Гагарин, друг Лермонтова, даже делал копии с его зарисовок. В подобных рисунках мы находим черты, сближающие Лермонтова с художниками-романтиками Жерико, Орловским.

Кавказская серия, воплощенная Лермонтовым в графике и в живописи, является во многом новаторской. Лермонтов показал Кавказ как бы изнутри, погрузившись в него много глубже других художников из России, которые дальше Пятигорска обычно не ездили. Так, большой редкостью для того времени было изображение Военно-Грузинской дороги. Исследователи полагают, что картина «Военно-Грузинская дорога близ Мцхеты» (1837) была написана поэтом с натуры во время его путешествия по старой Военно-Грузинской дороге. В пути Лермонтов тогда повстречал одинокого монаха, горца, который еще ребенком был пленен генералом Ермоловым и оставлен при монастыре. Так возник замысел «Мцыри». Картина словно воскрешает места, описанные в поэме. В правой части полотна изображен Мцхетский монастырь, в сумрачных стенах которого томился герой поэмы.

На картине «Развалины близ селения Караагач в Кахетии» (1837 — 1838), случайно обнаруженной в Киеве после Великой Отечественной войны, Лермонтов изобразил местность, где стоял Нижегородский драгунский полк, в котором он служил. В те времена здесь еще пролегал торговый путь.




  Тифлис. 1837
  М.Ю. Лермонтов
  Государственный Литературный музей, Москва

Так же, видимо, был поражен Лермонтов, когда ему, стоящему на высоком берегу над бурлящей Курой, предстал вид Тифлиса. На картине «Тифлис» (1837) разворачивается величественная панорама. Справа, на отвесной скале, Метехский замок и старая церковь, слева, на первом плане – Орточальские сады и древняя крепостная стена, «твердыня старая на сумрачной горе», как назовет ее Лермонтов в стихотворении «Свидание», спускающаяся к самой воде, голубовато-зеленой, как стекло. Дальше – городские кровли и, наконец, господствующая над городом гора – Мтацминда. Отсюда поэт писал: «Если бы не бабушка, то, по совести говоря, я бы охотно остался здесь».

Уж за горой дремучею
Погас вечерний луч,
Едва струей гремучею
Сверкает жаркий ключ
Сады благоуханием
Наполнились живым,
Тифлис объят молчанием,
В ущелье мгла и дым…

Искренняя любовь к миру чувствуется в каждой лермонтовской строке и в каждом взмахе кисти Лермонтова-живописца.

ЛИТЕРАТУРА





1 Лермонтов М.Ю. Собрание сочинений в 6 томах. — М., 1954 – 1957.
2 Лермонтов. Картины и рисунки поэта. — М., 1964.
3 Лермонтов. Картины, акварели, рисунки. — М., 1980.

Дмитрий Шеваров рассказывает о загадках Михаила Лермонтова — Российская газета

Ангел

По небу полуночи ангел летел

И тихую песню он пел;

И месяц, и звезды, и тучи толпой

Внимали той песне святой.

Он пел о блаженстве безгрешных духов

Под кущами райских садов;

О Боге великом он пел, и хвала

Его непритворна была.

Он душу младую в объятиях нес

Для мира печали и слез;

И звук его песни в душе молодой

Остался — без слов, но живой.

И долго на свете томилась она,

Желанием чудным полна;

И звуков небес заменить не могли

Ей скучные песни земли.

Михаил Лермонтов.

Поздняя осень 1831 года

Это стихотворение 17-летний Лермонтов написал в память о своей рано угасшей матери. «Ангел» долго оставался в тетради поэта. Только в 1839 году он решился опубликовать драгоценные его сердцу строки. Они появились в провинциальном «Одесском альманахе», подальше от глаз столичной публики и критики. Но скрыться от глаз Белинского «Ангелу» не удалось. В рецензии на альманах он написал о Лермонтове: «Нам, понимающим и ценящим его поэтический талант, приятно думать, что они (стихи «Ангел» и «Узник») не войдут в собрание его сочинений». После такого отзыва Лермонтов исключил «Ангела» из собрания своих стихотворений.

Как же получилось, что заветное стихотворение поэта — такое, казалось бы, прозрачное, чистое — не нашло понимания не только у читателей, но и у лучшего критика той поры?

С этим вопросом я обратился к монаху Лазарю (в миру — Виктору Васильевичу Афанасьеву). Тот, кто интересовался судьбами русских поэтов, не мог пройти мимо его увлекательных исследований о Жуковском, Батюшкове, Лермонтове, Гнедиче, Козлове, Языкове… Другим нашим читателям, возможно, знакомы очерки и рассказы отца Лазаря по истории Оптиной пустыни, его сказки и стихи.

Лермонтов — один из немногих русских поэтов, кто не был понят ни современниками, ни потомками. Белинскому хотелось видеть Лермонтова социальным поэтом, оппозиционером, как сейчас бы сказали. «Ангел» не укладывался в такую схему, вот Белинский и отсек это стихотворение.

До сих пор идут жаркие споры о восьмистишии «Прощай, немытая Россия…»

Монах Лазарь: Этого Лермонтов не писал точно. Дело в том, что после смерти Лермонтова его поэзия подверглась самым превратным толкованиям. Нет числа «трудам» литературоведов и даже философов, где поэт отождествляется с Демоном. Лермонтову просто беззастенчиво приписывали речи персонажей его произведений.

А правда в том, что Лермонтов первый и единственный поэт в Золотом веке русской поэзии, который так глубоко был проникнут православием. Но он приник к Богу не как раб, а как сын к отцу.

У какого еще поэта того времени можно встретить в стихах выражение «тесный путь спасенья»? Это же цитата из православной аскетики. У Лермонтова она настолько была на слуху, что естественным образом вошла в стихи, причем еще отроческие…

Это удивительно: Лермонтов обращается к Богу подростком, в ту пору, когда многие отходят от Церкви.

Монах Лазарь: Да, сколько я видел отроков, которые алтарничали, в стихарях ходили, выносили свечи, а потом все бросали, уходили из церкви без оглядки. А у Лермонтова именно в переходном, как сейчас говорят, возрасте шло развитие веры.

Когда вы открыли для себя Лермонтова?

Монах Лазарь: Еще до войны. В детгизовской серии «Книга за книгой» попалась мне сказка Лермонтова «Ашик Кериб», — мне было шесть лет. А 1945 году, еще до окончания войны, я поехал от московского Дома пионеров на Кавказ. Я был просто вне себя от счастья. Подъезжая к Туапсе, многие из нас впервые увидели море. Мы едва не опрокинули вагон, когда бросились все к окнам. Для меня это был именно лермонтовский поход. Я вел дневник, писал там стихи и много думал о поэте.

Где нам искать истоки духовных прозрений Лермонтова, совсем юного еще человека?

Монах Лазарь: Они таинственны. И он сам не знал, откуда все это у него. Если говорить о каких-то очевидных вещах, то надо вспомнить, что в Тарханах он посещал церковь Марии Египетской, у него там был духовник. А сколько детей Лермонтов крестил! Он стал крестным отцом очень многих крестьянских детей. Михаил Юрьевич их не просто крестил — он их не забывал никогда. Навещал, подарки дарил, в слуги себе брал…

Получается, что тайну Лермонтова нам не разгадать?

Монах Лазарь: Да, истоки его очень трудно объяснить. Не ведаем и то, почему он ушел в таком раннем возрасте — в двадцать шесть лет. Но мы знаем, о чем он собирался писать — о Суворове, о 1812 годе… Если бы Лермонтов написал роман о двенадцатом годе, Толстому бы просто нечего было делать.

Каким он был офицером?

Монах Лазарь: Сильным и отважным. Участвовал в кровопролитных сражениях…

Ни пуля, ни горский кинжал его не коснулись, а погиб от руки бывшего товарища. Тут опять загадка.

Монах Лазарь: Как раз здесь — никакой загадки. Перечитайте «Выхожу один я на дорогу…» Там есть и предчувствие гибели, и смирение перед Богом…

Все юбилейные даты Лермонтова пришлись на трагические годы в русской и мировой истории. И чем круглее дата, тем трагичнее события. Что вы об этом думаете?

Монах Лазарь: Я считаю, что это совпадения.

Ну раз совпало, два, три… Но ведь выстраивается зловещая закономерность.

Монах Лазарь: Мне кажется, это все надуманное, пустое. Это такие лжепророчества.

Пишите Дмитрию Шеварову: [email protected]

Пророческий дар Лермонтова

Иван Толстой: 15 июля по старому (27 по новому) стилю Лермонтов был убит Николаем Мартыновым на дуэли у подножия горы Машук в Пятигорске. Нельзя сказать, что Михаил Юрьевич Лермонтов принадлежит к числу забытых литературных фигур – забыть его не дает хотя бы уже школьная программа, и благодаря этому все мы выходим из темного двубортного сюртука с красными обшлагами, а, может быть, и из шинели Грушницкого (кто – как). И мы признаём, что поздние стихи Лермонтова – поистине гениальны, а »Героя нашего времени» полностью вобрал в себя Лев Толстой. Но… споров о Лермонтове все же нет. Никто не пытался сказать, что он – наше всё или хотя бы всё на сорок процентов.
Давно ушли времена, когда вокруг лермонтовской фигуры выстраивались мистификации – как, например, во второй половине 19 века: тогда сын пушкинского Вяземского Павел Петрович состряпал целую книгу »Записок и писем» французской путешественницы Оммер де Гель, у которой якобы был бурный роман с поэтом. Да и в русской эмиграции интерес к Лермонтову оказался мимолетным и ограничился кругом Георгия Адамовича, наставника монпарнассцев и парижской ноты: тогда, в 1930-е годы, Адамович недоочарованного Лермонтова стремился противопоставить слишком солнечному Пушкину. Но продолжалось это недолго.
Последний раз широкое читательское внимание к фигуре поэта привлекал Ираклий Андронников – »Загадкой Н.Ф.И.» и другими работами.
С интересом к Пушкину все это равняться, конечно, не может, да никто так вопроса, собственно, и не ставит.
Сегодня я пригласил для разговора о поэте ученого-лермонтоведа, написавшего в »Лермонтовскую энциклопедию» (а это, пожалуй, образцовое историко-литературное издание) около 90 статей на самые разные темы. Мой собеседник – Леонид Матвеевич Аринштейн, автор книг о Лермонтове и Грибоедове, архивист, переводчик, мемуарист, ветеран Великой Отечественной войны, вероятно, более всего известный постоянно переиздающейся »Непричесанной биографией Пушкина». Леонид Матвеевич в качестве темы для разговора предложил такую – »Пророческий дар Лермонтова». Что под этим подразумевается?

Леонид Аринштейн: Самым прямым образом под этим подразумевается пророческий дар. Я бы хотел сказать, что я отношусь к числу людей, которые очень далеки от каких бы то ни было оккультных наук, мистических представлений и веры в чудеса. Но в случае с Лермонтовым, как мне представляется, мы сталкиваемся с исключительным, по-своему уникальным явлением — действительно, это человек, который обладал исключительной внутренней силой, внутренней энергетикой, что позволяло ему многие вещи предвидеть, провидеть и выражать в своих стихотворениях. Хотя он прожил очень мало, неполных 27 лет, но за это время он сочинил так много, и сказал так много, что он по праву занимает в негласной иерархии русской классической литературы второе место в поэзии, а, может быть, даже можно сказать, что он разделяет первое и второе место, потому что это очень разные люди, Пушкин и Лермонтов.
Но это такое небольшое предисловие. А что я называю пророческим даром? Дело в том, что, будучи еще юношей, совершенно молодым человеком, почти ребенком, он говорил о вещах, о которых даже взрослые люди и в то время, и гораздо позже, не то, что не имели представления, а не могли себе позволить говорить — о будущем России в историческом плане. Лермонтов это сумел. И, прежде чем говорить о каких-то частностях, я бы сразу хотел начать с одного его стихотворения, пророческого стихотворения, которое он так и назвал — ‘Предсказание». Оно более или менее известно. Я только могу сказать, что когда я писал об этом стихотворении в »Лермонтовской энциклопедии», это был камень преткновения для всех, мы возились с ним несколько месяцев, потому что все то, что сказал Лермонтов, было настолько точно по отношению к тому режиму, который существовал в 60-70-е годы, когда готовилась »Энциклопедия», что просто требовали от нас вычеркивать целые предложения. К счастью, удалось очень многое сохранить, и статьи, которая получилась, я слава богу, не стыжусь, но очень многое из того, что хотелось тогда сказать, сказать тогда было невозможно. По сути дела, Лермонтов предсказал падение династии Романовых, падение Царского Дома, предсказал кровавую революцию, предсказал все то, что этой революции сопутствует, — беззаконие, голод, эпидемии, поджоги, пожары и, прежде всего, кровь, кровь и еще раз кровь. А главное, что сама эта революция не может завершиться ничем иным как диктатурой еще более ужасной, чем то самодержавие, которое не нравилось каким-то слоям общества в то время. Лермонтов пишет об этом в 1830 году, и я особо прошу внимательно понять — ему в это время еще нет 16 лет! Вот я сейчас прочту это стихотворение и постараюсь детально его разобрать:

ПРЕДСКАЗАНИЕ

Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных, мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать,
И станет глад сей бедный край терзать;
И зарево окрасит волны рек:
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь — и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож;
И горе для тебя!- твой плач, твой стон
Ему тогда покажется смешон;
И будет все ужасно, мрачно в нем,
Как плащ его с возвышенным челом.

Вот несколько строк, в которых, по сути дела, каждая строчка говорит о том, что произойдет почти через сто лет.

Иван Толстой: Леонид Матвеевич, позвольте вопрос из зрительного зала. Как же так? Это романтическая образность, хочется возразить вам, это не столько взгляд в будущее, сколько взгляд в прошлое, на Великую Французскую революцию 1789 года (хотя »Великой» она тогда еще не называлась), а если посмотреть на год написания этого стихотворения — 1830-й, — то это же год революции во Франции, это, может быть, предвидение европейских революций 1848 года. Но зачем же нам залезать так далеко в будущее, практически на 80 лет, и смотреть на русскую революцию 1917 года, как вы настаиваете? Или я в зрительном зале неправ?

Леонид Аринштейн: Видите ли, вы правы, по-своему, правы в том смысле, что, конечно, Французская революция помогла Лермонтову на уровне сознания понять те процессы, которые происходят в результате революций. Но надо сказать, что и народы, и их лидеры, и политические деятели мало чему учатся на основании многих революций и требуют еще одну и еще одну. А этот почти ребенок, 16-летний Лермонтов, на основании урока одной революции (об Английской революции он знал очень мало) бросает взгляд именно в будущее. Заметим, что никто из идеологов того времени, из пишущих взрослых людей ничего подобного не сделал — не хотел сделать или не мог сделать. Я могу сослаться на того же Пушкина, который интересовался историей, много писал об истории, его очень интересовало будущее, он понимал, что наступает некий иной век, »век железный», как он его называл сам, но ничего подобного он не предвидел. Талантливейший человек того времени — Чаадаев — очень много о чем говорил, но, опять-таки, он этого не предвидел.
Конечно, можно сказать, что Лермонтов говорит здесь о Европе, бросая взгляд в прошлое, говорит о возможных революциях в будущем. Во-первых, революции в будущем еще в то время абсолютно не стучались в дверь, революции 1848 года в 30-м году никак не ощущались в Европе, это всем хорошо понятно и известно. Может быть, говорить о 90-летнем периоде, когда наступает русская революция , было бы преждевременно. Но сам этот процесс, который уже начинается… Не забудьте, что уже был и декабризм, и было представление у Лермонтова об этом (я позже скажу о резкой деградации страны в политическом смысле и нарастании каких-то разрушительных сил), это уже каким-то образом слегка ощущалось. И для человека его энергетики, его провидения этого было достаточно для того, чтобы построить такую концепцию. Я готов еще раз повторить и посмотреть, насколько это совпадает с западным образцом (вы сами мне это предложили), и насколько это совпадает с российским образцом.
Прежде всего, конечно, падение императорских режимов, падение самодержавных режимов это, может быть, более или менее общее положение. В данном случае он говорит: »царей корона упадет», не будем придираться к слову »цари’, но все-таки речь идет о царях, а не о королях.

Иван Толстой: Это кесарь, царь.

Леонид Аринштейн: Но когда Лермонтову хотелось упрекнуть французского короля, то он все-таки находил слово »король», он был достаточно точен в этом отношении, он все-таки учился в университете, у него было неплохое представление о том, что и где бывает.

Иван Толстой: Мне кажется, просодия гораздо важнее политики.

Леонид Аринштейн: Возможно, но он не относился к числу тех поэтов, которые шли за рифмой — рифма шла за его мыслью. Это действительно и для Пушкина, и для Лермонтова. Проблема, что он это сказал, потому что для него была важна просодия, для него была важна рифмовка, это, в данном случае, совершенно не играет…

Иван Толстой: А Медный всадник? Не бронзовый, а медный — исключительно для размера. Ведь он же бронзовый.

Леонид Аринштейн: Я думаю, что медный для Пушкина имело значение, это — эпитет. Потому что вот эти »медные лбы», это определенный образ. Бронзовый — это слишком торжественный, слишком увековечивающий, а Пушкин хотел показать, что, в данном случае, речь идет именно медном всаднике, о чем-то неукоснительно двигающемся по какой-то предначертанной линии, он ее не изменит и не отменит, это огромная сила, но это тупая сила, и это не роскошная сила, это грохочущая, он несется за этим несчастным Евгением, и он будет нестись. Это должен быть медный, а не красивый бронзовый всадник, это не украшение, это судьба, это эпоха. И тут слово для Пушкина было очень важным, как мне представляется.
Я все-таки отвечаю на ваш вопрос. Пала царская корона, и это когда-то произойдет, сразу за этим наступит гражданская война, кровь, о которой он говорит »и пища многих будет смерть и кровь». Тут без всякой метафоры понятно.
Дальше он говорит о голоде и о беззаконии. Что касается беззакония, действительно, на краткий период революции, и Французской революции, которая, как вы сказали, была в свое время названа Великой, действительно, очень крупное событие было, событие рубежное, но очень быстро там началось восстановление какого-то правопорядка. Вообще дальнейшее развитие французской нации сопровождалось, даже основывалось на том, что создавался определенный правопорядок. Сначала это пытались создать в Конвенте, а потом Наполеон, который в глазах многих, и я считаю, что это было совершенно правильно, был не просто убийцей Французской революции, а ее наследником, он создает Кодекс Наполеона, Гражданский кодекс, который лег в основу дальнейшего развития Франции как правого государства и как государства, которое таким образом, несмотря на очень многие предпосылки не стать демократическим, все-таки стало демократическим. И я не хочу сказать, что Лермонтов это понимал, но во всяком случае он это выразил, он выразил идею полного беззакония, которое настанет в результате падения существующего монархического режима.
Далее — нигде, ни после Французской революции, ни после Революции 1848 года, ни в Венгрии, ни во Франции не было никакого голода, не было никаких эпидемий. Лермонтов говорит здесь о вещах, которые специфичны именно для будущего России, — страшные эпидемии, которые, между прочим, покосили не меньше народа, чем выстрелы Гражданской войны, и голод в России был страшный. Что я буду об этом рассказывать, это совершенно отдельная тема? И он не завершился только первыми послереволюционными годами, это был голод и в эпоху Гражданской войны 20-х годов, когда, если бы не помощь Нансена и целого ряда обществ, мы бы просто погибли. Потом начнется голод в Поволжье, потом начинается Голодомор, о котором до сих пор спорят, в какой степени это намеренное, целенаправленное действие властей или не целенаправленное, можно об этом споить, но это унесло не меньше 6 миллионов жизней. Ничего подобного в Европе не было. Лермонтов жил в России, Лермонтов был русским человеком, и по какому-то наитию представлял себе именно русскую революцию. Поэтому мне кажется, что то, что вы в данном случае говорите, это не вполне верно.
Потом насчет зарева, которое окрасило страну. Ведь жгли подряд, все жгли подряд, крестьяне жгли усадьбы своих помещиков, одну за другой. Ничего подобного не было во Французской революции — все замки на Луаре, которые стояли, они остались стоять, на них никто не посягал. Ну, разрушили Бастилию, но Бастилия была оплотом той монархической власти, против которой выступило тогда Третье сословие. Но у нас же это было совершенно не так, как раз в Петербурге-то почти все осталось на месте, а в деревнях зарево окрашивало берега рек, это по рекам стояли крестьянские деревушки, помещичьи усадьбы, и несколько сот помещичьих усадеб было уничтожено. Прекрасные крестьяне, которые жили в Михайловском, где был пушкинский дом, пришли и тут же сожгли его. Ведь это специфически русское явление.
Поэтому я должен сказать, что такое возражение из зала было бы не вполне корректным, потому что Лермонтов в своем воображении, как это ни интерпретируй, представлял себе русский бунт. Возможно, он опирался при этом еще и на Пугачевское восстание, но я в данном случае не ставлю перед собой задачу искать те истоки, на которые он опирался, я просто хочу сказать, что молодой человек, юноша, почти мальчик, который представляет себе, говорит о будущем, он видит это будущее именно как будущее России, а не как будущее другой страны, и как ужасное будущее России. И он понимает, почему он об этом говорит. Позже, в огромном количестве своих стихотворений он будет говорить о той деградации, которая происходит в России — о политической деградации, о социальной деградации. Именно Лермонтов об этом говорит, не Чаадаев, не Пушкин, не Грибоедов.

Иван Толстой: Но ведь Пушкин тоже говорил: »Ни приведи нам бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный».

Леонид Аринштейн: Правильно, Пушкин об этом говорил, но после этого он прекраснейшим образом написал »Капитанскую дочку» и »Историю Пугачевского восстания» (он сам назвал »История пугачевщины», царь предложил »История Пугачевского бунта», он это принял). Но это описание носило характер не такого типа, как это сделал Лермонтов, он стоит как бы посередине, как в волошинском стихотворении:

А я один стою меж них
И всеми силами своими
Молюсь за тех, и за других.

Вот Пушкин мог бы сказать примерно то же самое за 70 лет до Волошина. Но он отдает, с присущей ему идеей гармонии, с присущей ему идеей какой-то удивительной внутренней толерантности и веры в то, что в мире все происходит абсолютно закономерно, по воле божьей и, в конечном счете, все становится на свои места. У него даже »Пугачевское восстание», даже »Капитанская дочка» — это прекрасная классическая сказка, это прекрасное классическое произведение, где с первой строчки, когда вы читаете о Петруше Гриневе, вы понимаете, что его ждет не трагедия, а хэппи-энд, хотя он может пройти через чистилище пугачевщины. Лермонтов, конечно, мыслил совершенно по-другому. 15 лет, что пролегли между ними, это две совершенно разные эпохи. И вот это мироощущение, которое пришло во времена Лермонтова, которое буквально пронизывает его всего, оно не оставляет места ни для оптимизма, ни для гармонии. Дисгармония — это основа всего, и это основа всех его предсказаний.

Иван Толстой: Леонид Матвеевич, ну, хорошо, вы меня убедили, пророческий дар Лермонтова, хотя убедили не полностью. А можно ли попросить вас найти какие-то примеры в доказательство этого пророческого дара, если вы могли бы подобрать что-то из других лермонтовских произведений, или этот крик души, то, что ему открылось, эти вежды открывшиеся, они были единственные и уникальные в его судьбе?

Леонид Аринштейн: Нет, это, конечно, было не уникально. Лермонтов вообще ощущал себя пророком и, может быть, даже здесь есть смысл буквально потратить несколько минут на то, чтобы объяснить, каким образом он сам к этому относился. Дело в том, что еще в Тарханах, когда ему нанимали домашних учителей, у него был учитель английского языка, такой Федор Федорович Винстон, он учил его языку, понимая, какой интересный мальчик ему попался, он заставлял его читать Байрона, Вальтер Скотта, и так далее. И вот, читая Вальтера Скотта, они натолкнулись на балладу о Томасе Лермонте. Это интереснейшая вещь. И в предисловии к этой балладе, я его перевел на русский язык, оно очень коротенькое, я просто хочу представить себе, как мальчик, которому было тогда еще было 11 или 12 лет, читает, что »в истории народной шотландской поэзии мало найдется бардов, о которых вспоминали бы так часто, как о Томасе из Эрсельдона, известного по прозвищу Томас Рифмач. Талант Томаса действительно сочетал в себе дар поэтического творчества и дар пророчества, что и по прошествии более пяти веков продолжает вызывать уважение и восхищение его соотечественников. На развалины древней башни в долине реки Твид до сих пор показывают как на руины его замка. Народная память сохранила и его родовое имя — Лермонт».
Вот после того как Михаил Юрьевич, Миша, тогда еще молоденький, читает потом эту балладу Вальтера Скотта о Томасе Рифмаче и вдруг понимает, что какое-то удивительное сходство — Лермонт, — он понимает, что окончание »ов» — это русификация шотландского имени. Он уверовал и, может, и не зря уверовал, прежде всего, в то, что это его далекий предок и, во-вторых, что он от этого далекого предка унаследовал дар поэтический, это ему было уже и так ясно, это было ясно всему его окружению, но, видимо, и дар пророческий. И очень интересное стихотворение Лермонтова этого периода, когда он всячески себя идентифицирует с шотландской культурой, знаменитое его стихотворение , не могу удержаться, чтобы его не прочитать, я его даже наизусть знаю:

Зачем я не птица, не ворон степной,
Пролетевший сейчас надо мной?
Зачем не могу в небесах я парить
И одну лишь свободу любить?

На запад, на запад помчался бы я,
Где цветут моих предков поля,
Где в замке пустом, на туманных горах,
Их забвенный покоится прах.

На древней стене их наследственный щит,
И заржавленный меч их висит.
Я стал бы летать над мечом и щитом
И смахнул бы я пыль с них крылом;

И арфы шотландской струну бы задел,
И по сводам бы звук полетел;
Внимаем одним, и одним пробужден,
Как раздался, так смолкнул бы он.

Но тщетны мечты, бесполезны мольбы
Против строгих законов судьбы.
Меж мной и холмами отчизны моей
Расстилаются волны морей.

Последний потомок отважных бойцов
Увядает средь чуждых снегов;
Я здесь был рожден, но нездешний душой….
О! зачем я не ворон степной?…

Он верит в то, что его предки — выходцы из Шотландии, что они потомки человека, обладавшего пророческим даром. Он пишет еще другое стихотворение »Могила Оссиана», и в эти годы он считает себя шотландцем. Это увлечение продолжалось два-три года. Позже он создает целый ряд стихотворений, где он прекрасно понимает, что он, прежде всего, человек России, русский человек, но вот эта идея избранничества, идея пророчества очень плотно западает ему в душу. На протяжении очень многих лет он пишет такие стихотворения, например, »Пророк», это знаменитое стихотворение, где он пишет, что ему богом было дано всеведение пророка. Ясно, что он в какой -то степени накапливает это, экстраполирует на пророческие книги Библии, которые он, естественно, хорошо знал, но, тем не менее, он относит это и к себе. О своем избранничестве, о своем уникальном даре он сочинят довольно большое количество стихотворений, из которых видно, что он верит в этот свой пророческий талант. Я не знаю, стоит ли читать хотя бы одно из них. Но хотя бы одно из них я прочту, чтобы было видно, как он к этому сам относится. Вот замечательное его стихотворение, которое он пишет тоже в мае 1830 года — он очень любил назвать стихотворения той датой, когда он это написал:

Боюсь не смерти я. О нет!
Боюсь исчезнуть совершенно.
Хочу, чтоб труд мой вдохновенный
Когда-нибудь увидел свет;
Хочу — и снова затрудненье!
Зачем? что пользы будет мне?

Мое свершится разрушенье
В чужой, неведомой стране.
Я не хочу бродить меж вами
По разрушении! — Творец.
На то ли я звучал струнами,
На то ли создан был певец?
На то ли вдохновенье, страсти

Меня к могиле привели?
И нет в душе довольно власти —
Люблю мучения земли.
И этот образ, он за мною
В могилу силится бежать,
Туда, где обещал мне дать
Ты место к вечному покою.
Но чувствую: покоя нет,
И там и там его не будет;
Тех длинных, тех жестоких лет
Страдалец вечно не забудет!..

Он верит в то, что это к нему пришло, и он верит, что он — явление природное, такое же как эти тучки, с которыми он себя иногда чисто метафорически сравнивает. Он сравнивает себя с деревом, с лесом и в одном из этих стихотворений, знаменитое стихотворение, которое часто повторяется и которое, насколько я понимаю, даже учится в школе без последней строчки, что он »в небесах увидел бога», оно теряется. А ведь главное в этом стихотворении именно то, что он слит с этой природой . Я его прочту, не могу удержаться. Букварное стихотворение, но все-таки:

Когда волнуется желтеющая нива,
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка;

Когда росой обрызганный душистой,
Румяным вечером иль утра в час златой,
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой;

Когда студеный ключ играет по оврагу
И, погружая мысль в какой-то смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он,—

Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе,—
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу бога.

Вот это основа всего, что у него было. Он ощущает себя вот этим божьим творением, наделенным особым пророческим даром, и когда он провидит свою смерть — об этом масса стихотворений.
Но тут вы были бы совершенно правы, если бы сказали, что сколько угодно романтических стихотворений, в которых провидят свою смерть люди и, наверное, так это и есть, это чисто поэтический прием, хотя у Лермонтова это не совсем так, но он провидит и движение общества.
И тут я должен вернуться к тому, о чем мы говорили в первой части. Почему это его пророчество о будущем падении монархии, о будущей анархии, о будущих войнах, о крови, об эпидемиях, о голоде и так далее, которые последуют во время Гражданской войны и вслед за Гражданской войной, почему это имеет для него такое значение? Потому что он видит зародыш этого уже теперь. Даже в таком прекрасном стихотворении, как »Бородино», где восхваляется богатырская сила России, русских богатырей, он же не случайно дважды повторяет насчет того, что какое было »могучее, лихое племя, богатыри, не вы». Он сам, как поэт, относился к этому богатырскому племени, но он видел, что вокруг все больше людей мелочных. И другое его знаменитое стихотворение »Дума», сейчас бы мы сказали »Раздумье», как раз об этом и говорит, и, заметьте, что это стихотворение тоже построено как некое пророчество, как отображенное в будущее:

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.

К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию — презренные рабы.
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты — его паденья час!

Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.

Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства —
Зарытый скупостью и бесполезный клад.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
Глядя насмешливо назад.

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.

Заметьте, все — в будущем времени, устремленность в будущее — это тоже своего рода пророчество или, по крайней мере, обоснование того пророчества, о котором мы говорили, что оно одиноко повисает в творчестве Лермонтова. Нет, не одиноко. Огромное количество стихотворений, я думаю, что их не меньше трех десятков, в которых говорится об этом безусловном упадке, о движении от высоконравственного, от богатырского, от сильного к слабому, к мелкому, к равнодушному. И, конечно, это вызывает у него чувство уныния и, сделав это одной из главенствующих тем своей поэзии, он невольно в этой поэзии возвращается к мысли том, что чем жить в таких условиях, может быть, даже лучше умереть. Это тоже очень частый мотив у него и, хотя это чисто романтический мотив близкой смерти, но у него это получается очень рельефно, особенно это заметно в его поздней прозе. Вернее, не поздней прозе, у него, собственно, проза и появляется только в его поздние годы.
Вообще у Лермонтова говорить о позднем творчестве довольно странно, поскольку он всего прожил неполных 27 лет.
Но я не могу не обратить внимание на его описание дуэли Печорина с Грушницким и на параллели, которые он уже не знал, а мы уже хорошо знаем, с его собственной дуэлью, я уж не говорю о том, что это все произошло в Пятигорске, а не где-то.
Можно сказать, что вот незадолго до этого была дуэль Пушкина с Дантесом, и он как бы экстраполирует ее на себя. Может быть, он экстраполирует какие-то элементы этой дуэли на себя, но эта дуэль не в Петербурге, это не дуэль с каким-то там великосветским деятелем, человеком типа Дантеса, это дуэль с очень грубым, неотесанным, почти не чувствующим в душе ничего такого высоконравственного, высокопоэтического, ничего этого в душе нет у Грушницкого, и именно таким и оказался Мартынов, иначе он не мог бы стрелять в Лермонтова, который, между прочим, стрелять в Мартыновна не собирался, это сейчас уже и по документам, и по воспоминаниям хорошо известно. Но вот эта дуэль в Пятигорске и дуэль с человеком, в общем, лишенным внутреннего духовного полета, это надо было уметь почувствовать. Это и не Ленский — поэт, и не Дантес — великосветский кавалергард, это очень грубый человек, который убивает человека вот такого поэтического настроя.

Иван Толстой: В зале недовольны, Леонид Матвеевич, из зала кричат: несогласны! Лермонтов спровоцировал Мартынова, — судя по мемуарам, Лермонтов называл его »montaignard au grand poignard», »горцем с длинным кинжалом», что само по себе просто неприличный намек, не более того. Кроме того, он называл Мартынова »мартышкой». Ну, как не вызвать такого человека на дуэль? Я помню, что когда моей дочери было пять лет, я расхохотался, читая вот эти мемуары о Лермонтове, и говорю ей: »Слушай, как ты считаешь, вот Лермонтов дрался на дуэли с Мартыновым, а перед этим он его оскорбил. Как он должен был Мартынова оскорбить?». Она вскинула брови и сказала: »Мартынова? Мартышка. Мартышка-кочерыжка». Ребенок естественным образом угадал. Так назвал его и Лермонтов. Но вы говорите о бездуховном человеке, неспособном понять, кто перед ним. А Лермонтов как себя вел — высокий человек с пророческим даром? Это был крик из зала, народ так считает.

Леонид Аринштейн: Это два совершенно разные уровня взаимоотношений. В офицерской среде, в которой, собственно, Лермонтов, не скажу, что он вырос, во всяком случае вращался длительное время, были приняты очень грубые шутки, то, что англичане называют practical jokes, люди друг другу давали всякие наименования, того же самого Лермонтова называли не лучше, чем Мартынова, Лермонтова называли »маёшка», то есть человек, который вечно мается, который вообще неприкаянный какой-то. Это было достаточно принято. И остроумие, — было принято на эпиграмму отвечать эпиграммой, на шутку шуткой. Это было всем совершенно понятно. Это была норма поведения в офицерских кругах, в особенности, не в петербургских салонах, а там, на фронте, на кавказской линии, где шли действительно бои. Это сплошь и рядом происходило и никто никого на дуэль за это не вызывал. Того же самого Васильчикова, который был его секундантом на этой дуэли, Лермонтов шпынял еще хлеще, чем Мартынова, и называл его »наш князь Васильчиков по батюшке, пускает стиль Донцов по матушке …», и так далее, и там шел дальше мат. И никто на этого никогда не обижался. Его тоже могли обратно покрыть матом. Это среда, это военная среда, в которой такое обращение принято. Но возникает уже совершенно другой уровень, уровень жизни, и вот тут, конечно… Мартышкой называли Мартынова все, сама фамилия предполагала. То же самое бывает в школе. Когда в классе у кого-то фамилия Мартынов его называют мартышкой, а Зайцева называют зайкой. Что, на это когда-нибудь обижаются? Это естественные взаимоотношения в том, что теперь называют замкнутым социумом, не важно, это детский социум или взрослый, социум офицерский или гражданский.

Иван Толстой: Ну как, там же свое понятие о чести. Если бы все отвечали бы эпиграммой на эпиграмму, то никогда дуэлей бы не было, а дуэли были сплошь и рядом.

Леонид Аринштейн: Дуэли были не из-за эпиграмм, как вы хорошо знаете, дуэли были из-за совершенно других вещей, из-за реальных оскорблений.

Иван Толстой: Но Лермонтов оскорблял или, по крайней мере, так воспринял это Мартынов, при дамах — Мартынов с дамой вошел и тут Лермонтов так о нем…

Леонид Аринштейн: Он не вошел, они там находились. Это была обычная вечеринка в доме Верзилиных в Пятигорске, и на этой вечеринке всегда были и танцы, и шутки, и остроты. У Лермонтова иногда эти остроты выходили за пределы дозволенного, с этим все мирились, знали, что Лермонтов немножко необычный человек. Было принято к этому относиться более или менее нормально. То, что Мартынов встрепенулся здесь, как-то немножко взбрыкнулся и занялся дуэлью… Хорошо, он мог его вызвать на дуэль, но они должны были потом примириться, выпить по бокалу шампанского, как это делалось в таких случаях. Я думаю, что до реальной дуэли из примерно ста случаев вызова дело не доходило. Тот же Пушкин, который был дуэлянт, он стрелялся, по-моему, всего два или три раза, а было у него около 20 вызовов. Это принято было в дружеской пирушке как-то гасить.

Иван Толстой: Хорошо, Леонид Матвеевич, я больше не настаиваю, потому, что у зала есть еще вопросы, и вот записочки даже поступают, если вы позволите, просто по вами рассказанному. О происхождении Лермонтова хотелось бы задать вопрос. Мы все читали и в детстве книги о Лермонтове, и потом, подрастая, какие-то биографические факты о нем узнавали, ездили куда-то на экскурсии, кто в Пятигорск, кто в Тарханы, кто в Петербурге слушал, и все время встает вопрос о реальном происхождении Лермонтова, не о том романтическом, которое, может быть, вообразил себе Михаил Юрьевич, а о реальном происхождении. Ведь много лет уже говорят, что Лермонтов все-таки не сын своего отца, и отца ему бабушка придумала и навязала этот брак с соседским помещиком Лермонтовым, а на самом деле он какого-то бастрадского происхождения. Что сегодня, когда нет никаких цензурных препон, следует ответить на этот вопрос?

Леонид Аринштейн: На этот вопрос следует ответить, прежде всего, что уж во всяком случае по материнской линии Лермонтов относится к самой хорошей, благородной русской фамилии Столыпиных. Его бабушка Арсеньева, урожденная Столыпина, это семья, которая имеет достаточно глубокие корни и в 17 веке, в 18 веке при Екатерине она возвышается. И впоследствии достаточно близкий родственник Лермонтова Петр Аркадьевич Столыпин, который через много лет после Лермонтова стал известным премьер-министром, почти легендарной фигурой в русской истории, да не почти легендарной, а легендарной фигурой, и здесь его русское происхождение никем никогда не отрицалось и отрицаться не может. То, что касается его отца, то поскольку бабушка….
Я начну немножко раньше.
Вообще русская нация складывается в 16-17 веке, в нее проникает огромное количество выходцев с Запада. Дело в том, что Россия была, как сейчас очень многие почему-то считают нужным уходить на Запад, точно так же с Запада в Средние века, в позднее Средневековье все уходили в Россию, потому что это была наиболее благополучная, в известном смысле, страна — тут не было такой жуткой эпидемии чумы, которая унесла жизни трети Европы в 13 веке, тут не было таких разборок феодальных (были, конечно, столкновения, но вот, как это имело место в Германии или в войны Алой и Белой розы в Великобритании, или вот эти французские войны, которые прекрасно описаны сейчас во многих исторических романах), конечно это было все жутко, ужасно и безобразно, и люди буквально пачками, все, кто могли, мчались на Восток.

Иван Толстой: Леонид Матвеевич, вопрос был не о происхождении фамилии, а о происхождении Михаила Юрьевича.

Леонид Аринштейн: Михаил Юрьевич был сыном этого Лермонта, Юрия Лермонтова, то, что окончание »ов» придуманное, это понятно, это придумывали ко всем, даже какой-нибудь грузин Панчулидзе делался в России Панчулидзевым, как вы знаете. Это было обычное явление. Он был его отцом, его очень любила мать, она никогда не только не изменяла, но и не могла фактически ему изменить — они жили в достаточно замкнутом кругу. Но когда мать скончалась и когда Елизавета Алексеевна Аресньева-Столыпина сочла нужным изгнать из своего дома отца Лермонтова (мальчику было три или четыре годика), то, естественно, что она о нем распространяла всякие дурные слухи.

Иван Толстой: А почему она его выгнала?

Леонид Аринштейн: Она его выгнала потому, что она считала, что из-за своего дурного характера он затравил свою жену и что она погибла из-за него. Он был из худого дворянского рода, с самого начала она это рассматривала как мезальянс, она командовала в доме, между тещей и зятем часто отношения бывают натянутыми, и поскольку он был человеком несгибаемым, упрямым, не очень хотел подчиняться ее образу жизни, который она навязывала, то у них с самого начала была ругань. А несчастная тихонькая, очень страдающая от всего этого мать Лермонтова, она была вообще с самого начала не очень здоровенькая, но это ее, в конченом счете, доконало — бесконечные скандалы, бесконечные ссоры, бесконечные споры. И когда она умерла, эта тут же ему указала на дверь, сказала, что нечего тебе тут уже делать, убирайся отсюда. А уж потом понадобилась биологическое обоснование — самое лучше, он же хотел мальчика забрать, а она его не отдавала. А как лучше всего не отдать мальчика? Доказать, что это вообще не твой сын и пошел ты куда подальше.
Вот как обстояло дело. Она-то была со связями при дворе, она была достаточно известная фигура, суд у нас в России всегда был в высшей степени правый и справедливый. Поэтому она и добилась своего очень легко, он и не стал с ней спорить, он прекрасно понимал, что ничего из этого не выйдет.
Никаких оснований — ни фактических, ни документальных — не существует, чтобы не признавать Мишу сыном Юрия Лермонтова. Мы, когда писали энциклопедию, этот вопрос, естественно, возникал, но, по-моему, тут было полное единогласие. Мало-мальски порыться, всегда можно было что-то подкрутить, создать какую-то драматическую ситуацию, сделать так, чтобы это было поинтереснее, повыигрышнее. Но на это никто не пошел, это не нужно — у Лермонтова достаточно драматическая судьба, чтобы придумать ему еще дополнительную трагедию

Демон. Михаил Лермонтов. Поэма Юрия Старостина

Демон меланхолия, дух изгнания,

Он пролетел над землей грешной,

И лучшие дни воспоминаний

Перед ним толпа стадом;

Те дни, когда в жилище света

Он сияет, чистый херувим,

И века бесплодной серии мрачны

Не угрожайте его виду …

И много, много … и все

Помнить, у него не было сил!

II

Давно заблудился заброшенный

В пустыне мира без крова:

Спустя столетие за столетием бежал,

Как минутку за минуту,

По монотонной преемственности.

Власть над землей пустоты,

Он сеял зло без радости.

Нигде его искусству

Он никогда не встречал стойкого —

И зло унесло его.

III

И над вершинами Кавказа

Изгнанник райского прилетел:

Под ним Казбек, как грань алмаза,

Вечным снегом сиял,

И в глубине души будь черным,

Как трещина, дом змея,

Сияющий Дарьял был свернут,

И Терек прыгает, как львица

С косматой гривой на гребне,

Ревел, — и зверь и птица гора,

Вьется в лазурной высоте,

К воде глагол прислушался;

И золотые облака

Из южных стран, издалека

На север послал его;

И скалы тесной толпой,

Сон таинственной полны,

Над головой склонился,

Наблюдая за мерцающими волнами;

Башни и замки на скалах

Грозно глядя сквозь туман-

У ворот Кавказа на часах

Хранители великанов!

И быть диким и чудесным было вокруг

Весь мир Божий; но гордый дух

Презрительным взглядом осмотрелся

Сотворение его Бога,

И на лбу высокий

Ни на что не влияют.

IV

А перед ним другие картины

Красота живого цветения:

Роскошная долина Джорджии

Ковер протянулся;

Счастливый, пышный край земли!

Колонна-осмотр дождя.

Кольцевая вода

Внизу цветные камни,

И шалаши роз, где соловьи

Sing the beauty-ines, без ответа

К сладкому голосу их любви;

Чинарские тенистые подъезды,

Венчает густой плющ.
Пещеры, где в знойный день

Олени робкие;

И свет, и жизнь, и шум листвы,

Сто звуков диалект голосов,

Дыхание тысяч растений!

И полдня похотливый зной,

И ароматами росы

Всегда влажная ночь,

И звезды сияют, как глаза,

Как взгляд молодого грузина! ..

Но, кроме холодной зависти,

Характер блеска не мешает

В бесплодном сундуке изгнанника

Ни нового чувства, ни новой силы;

И все, что было перед ним, он увидел,

Он презирал или ненавидел.

В

Высокий дом, широкий двор

Седовласый Гудал себе построил …

Работы и слезы дорого стоили

Послушным слугам с давних пор.

Утром на склоне соседних гор

От его стен лежали тени.

В скале обрывистые скалы;

Его ряды от угловой башни,

ведет к реке, сверкающей на ней,

Покрытый белой пеленой марли,

Юная царевна Тамара

Прогулки до Арагвы за водой.

VI

Всегда тихо в долине

Мрачный дом, смотрящий со скалы;

Но великий праздник сегодня в нем —

Звучит зурна, и льется вино —

Гудал обручил дочь свою,

На праздник созвал всю семью.

На крыше, покрытой коврами,

Невеста сидит между подругами:

Среди игр и песен свой досуг

Пасс. У далеких гор

Еще скрытое солнце Полумесяца;

В ладони ровный ритм,

Они поют — и ее барабан

Молодая невеста берет.
И вот она, одной рукой

кружит над ним над головой,

Так внезапно проносятся более легкие птицы,

Итак, остановимся, посмотрим —

И ее мокрый взгляд сияет

Под завистливыми ресницами;

Итак, черными бровями,

Так вдруг немного поклонился,

А по ковру горки, плавание

Ее божественная стопа;

И она улыбается,

Забавный ребенок сыт.

Но луч лунного света на шаткой влаге

Иногда немного поигрывая,

Едва не сравнится с этой улыбкой,

Как жизнь, как молодежь, живущая

VII

Клянусь полуночной звездой,

Лучом заката и Востока,

Принц золотой Персии

И ни один царь земли

Не целуй этот добрый глаз.
Гарем брызгает фонтаном

Никогда в разгар жары

У жемчужной росы

Не мыли этот лагерь!

По-прежнему ничтожество земли,

По лбу прекрасному блуждай,

Не распутайте такие волосы;

С тех пор, как мир потерял Рай,

Клянусь, красотка такого рода

Под солнцем Юга не цвело.

VIII

Последний раз она танцевала.
Увы! завтра ожидается

Ее наследница Гудала.

Свобода, быстрое дитя,

Печальная участь раба,

Родина чужая до наших дней,

И чужая семья.

И часто тайное сомнение

Затемните яркие черты лица;

И все ее движения

Такой тонкий, полный выражения,

Так полон сладкой простоты,

Что, если Демон, летящий,

В то время действительно смотрел ее,

Тогда, бывшие братья, вспомнив,

Он бы отвернулся — и вздохнул…

IX

И Демон увидел … На мгновение

Неописуемый азарт

В себе он почувствовал себя внезапно.

Безмолвная пустыня его души

Наполнили Святой звук —

И снова он уготовил Святыню

Любви, добра и красоты! ..

И давно милой картинкой

Он восхищался — и мечтами

На том же счастье длинной цепью,

Как звезда, идите за звездой,

Перед ним прокатился то.
Закованные невидимой силой,

Он с новой печалью был знаком;

В нем внезапно заговорило чувство

Родным-когда-то языком.

Значит, возрождения не было?

Слова коварного искушения

Он найти в своем уме не мог …

Забыть? Забвения я не дал Богу:

Да он бы не забвение! ..

…………….

х

Ушиб хорошего коня,

На брачный пир на закате дня

Поторопитесь, нетерпеливый жених уйдет.
Свет Арагва, он доволен

Достигли зеленых берегов.

Под тяжелым бременем подарков

Едва, едва вернувшись,

Для него верблюды длинной серии

По дороге тянется, мерцает:

Звонят колокола.

Он сам, принц Синодала.

Ведет богатый караван.

Ремень натянут подвижный стан;

Обод меча и кинжала

Сияющий на солнышке; за

Пистолет с резьбовой насечкой.
Ветер играет рукавами

Из него чухи, — вокруг все это

Наложить за шнурок.

Вышитыми цветными шелками

его седло; уздечка с кисточками;

Под ним вся в пене конь лихой

Мазь драгоценная, золото.

Резвый питомец Карабаха

Кружится за уши и полон страха,

Рябь косо у пропасти

На пене прыгающих волн.

Опасная узкая прибрежная дорога!

Скалы по левой стороне,

Справа в глубине реки мятежная.
Слишком поздно. На вершине снега

Свечение погашено; туман поднялся …

Караван прибавил ступеньку.

XI

А вот часовня по дороге …

Здесь издревле есть в Боге

Какой-то князь, ныне святой,

Убит мстительной рукой.

С тех пор на праздник или на битву,

Куда путник не спешил,

Всегда горячая молитва

Он в часовню принес;

И эта молитва заботится

Из мусульманского кинжала.
Но презирал лихого жениха

Обычай их прадедов.

Его лукавой мечтой

Злой Демон беспокоил:

Он в мыслях, под мраком ночи,

Поцеловали невесту в губы.

Вдруг вперед два взгляда,

И еще — выстрел! ‘что это? ..

Стоя на звенящих стременах,

Накинул на брови чепчики,

Храбрый принц не сказал ни слова;

В руке мелькнул турецкий сундук,

Nagaycka flick ya i, как орел,

Он бросился…и снова выстрел!

И дикий крик и глухой стон

Вспыхнули на дне долины —

Долго продолжалась битва:

Робкие грузины бежали!

XII

Тихо все; толпа толпой,

Иногда на трупах всадников

Верблюды с ужасом смотрят;

И в степной тишине приглушен

Их колокола зазвонили.

Разграблен пышный караван;

И над телами христиан

Круги, нарисованные ночной птицей!

Не дожидаясь их мирной могилы были

Под слоем монастырских плит,

Где похоронен прах отцов их;

Сестры и матери не приходят,

Покрытый длинными покрывалом,

С печалью, плачем и мольбой,

На гроб им из дальних мест!

Но серьезной рукой

Здесь, у дороги, над скалой

Памяти крест будет стоять;

И плющ, цветущий весной,

Его, лаская, обними

Его изумрудная сеть;

И, свернув с трудной дороги,

Не раз уставший пешеход

Под тенью Божьей воли покоится…

XIII

Лошадь быстрее мчится по переулку.

Храп и рвота, как на войне;

Так внезапно скакун обуздать,

Слушай ветерок,

Широко расширяющиеся ноздри;

Итак, оказавшись на земле, нанеси удар

Шипами кольцевых копыт,

Размахивая взъерошенной гривой,

Форвард без памяти летает.

В нем всадник молчит!

Иногда он бьет по седлу,

Опираясь на гриву за голову.
Он не вожжами властвует,

Скользя ногами в стременах,

И кровь широкими струями

На черпаке видно.

Гонщик лихой, хозяином делаешь ты

Из битвы, изображенной стрелой,

Но злая пуля осетину

Его во тьме догнали!

XIV

В семье Гудал плач и стон,

На дворе толпится народ:

У кого конь сгорел

И упал на камни у ворот?

Кто этот бездыханный всадник?

Сохраняйте след оскорбительной тревоги

Морщины его смуглого лица.
В крови оружие и одежда;

В финале бешено бешено пожатье

Рука на гриве застыла.

Недолго жених молодой,

Невеста зрением ожидала:

Он держал княжеское слово,

На свадебном пиру приехал …

Увы! но никогда не эт снова

Не садись лихо на коня! ..

XV

Для беззаботной семьи

Божий суд летел, как молния!

Упала на кровать,

Плач бедная Тамара;

Слеза скатывается за слезой,

Грудь высокая, дыхание затруднено;

И теперь она как будто слышит

Волшебный голос над собой:

«Не плачь, детка! не плачь зря!

Твоя слеза на трупе без голоса

Роса живая не упадет:

Только глазок Забит ясно.
Девственные щеки горит!

Он далеко, он не знает,

Не цени свою тоску;

Свет небесный теперь ласкает

Невидимый взгляд его глаза;

Он слышит райские мелодии …

Какие мелкие мечты жизни,

И слезы и стоны бедной девы

Для гостя райской стороны?

Нет, жребий смертного творения

Поверь мне, мой ангел земли,

Не стоит и минуты

Дорога твоя печаль!

В воздухе океана,

Без руля и без паруса,

Тихо плывёт в тумане

Тонкие хоры светил;

Среди неоткрытых полей

В небе бесследно

Неуловимые облака

Волокнистое стадо.
Час разлуки, прощальный час я

Для них ни радость, ни печаль;

У них в будущем нет амбиций

И прошлое не жалко.

В день затяжных страданий

Ты про них только помнишь;

Быть заземленным без разводки

И как они беспечны! ‘

‘Только ночь с вуалью

Вершины Кавказа осеняют,

Только мир, волшебное слово

Заворожено, остановись;

Только ветер над скалой

Иссохшая трава у травы,

И птица, спрятанная в нем,

Взлететь в темноте весело;

и под виноградной лозой,

Роса небесная, жадно глотающая

Цветок распустился в ночи.
Как только золотой месяц

Из-за горы тихо стой

А на тебя украли посмотри, —

Я приду к тебе летать;

Приходи и останься, я буду до утренней звезды

И на шелковых ресницах

Золотые сны пробуждают … ‘

XVI

Слова замолчали вдалеке,

После звука умер звук.

Она, вскочив, оглядывается …

Непередаваемая неразбериха

В ее груди; печаль, страх,

Восторг от пылкости — не с чем сравнивать.
Все чувства в ней внезапно вскипают;

Душа разбивает цепи

Огонь по жилам пробежал,

И голос этот чудо-новый,

Ей казалось было, еще идти звучало.

И до утра желание уснуть

Имеют пограничные уставшие глаза;

Но мысль о ней возмутилась

Вещим и странным сном.

Немой и туманный незнакомец

Красотой сияй неземной,

Ей склонили голову;

И взор его с такой любовью,

Так грустно смотрел на нее,

Как будто он о ней пожалел.
Тот не был ангелом небесным.

Ее божественный хранитель:

Корона радужных лучей

Не украсили его локоны.

Это не был ужасный дух ада,

Злой мученик «О нет!

Он был как вечер ясен:

Ни дня, ни ночи, ни тьмы, ни света.

Часть II

я

‘Отец, отец, оставь угрозу,

Не ругайте свою Тамару;

Я плачу, ты видишь эти слезы,

Уже не первые.
Напрасно жених толпой

Спешите сюда из дальних мест …

Невест в Грузии немало;

И я никому не буду женой! ..

Ой, не ругайте, батюшка, меня.

У вас уведомление: день за днем

Я угасаю, жертва злого яда!

Дух обмана терзает меня

Неотраженным сном;

Я умер, пожалей меня!

Сдаться Святой обители

Ваша безрассудная дочь;

Там меня спаситель защищает,

Перед ним разлилась моя тоска.
На свете мне не особо весело …

Священная святыня мира уступить,

Позволяет темной ячейке принимать,

Как гроб заранее меня … ‘

II

И в уединенном монастыре

Ее туземцы приехали,

И смиренной вретищем

Грудь молодых одетых.

Но в монашеской одежде,

Как под выкройку парчи,

Будь беззаконной мечтой

В ней по-прежнему билось сердце.
Перед жертвенником, в пламени свечи,

В часы торжественного гимна,

Приятное, среди молитв делай,

До нее часто слышали речь.

Под сводом темного храма

Иногда знакомое изображение

Скольжение без звука и следа

В тумане легкого ладана;

Сияла мягко, как звезда;

Поманил и позвонил … но где это? ..

III

В прохладе между двумя холмами

Святой монастырь с привидениями.
По чинарам и тополям ряды

Его окружали — а иногда,

Когда в ущелье легла ночь,

Через его брызги, в окнах камер,

Лампада молодой грешницы.

Кругом, в тени миндальных деревьев,

Где в ряду стоят печальные кресты,

Молчаливые хранители гробниц;

Хор легких птиц поет легкие.

По камням прыгал, шумел

Ключей унесло прохладной волной,

И под висящей скалой,

Смешиваясь в ущелье,

Катился среди кустов,

Покрытые инеем цветов.

IV

Севернее были горы.

В свете утренней зари,

Когда вороненый дым

Туман в долине,

И, повернувшись на восток,

Призыв к молитве муэдзинов,

И звонкий колокольный голос

Трепет, монастырь до пробуждения;

В час торжественный и мирный,

Когда молодой грузин

С длинным кувшином для воды

С крутого горного спуска,

Снежная вершина цепи

У светло-сиреневой стены

На чистом небе были нарисованы

И в час заката одетый

У розовой дымки;

И между ними, рассекая облака,

Стоя над ним головой,

Казбек был, кавказский царь могучий,

В тюрбане и парчаризе.

В

Но, наполненный преступной мыслью,

Сердце Тамары нет доступа

К явным восторгам. Перед ней

Весь мир облачен тенью мрака;

И все для нее притворство пыток —

И утренний луч, и тьма ночей.

Иногда только спящая ночь

Холод обнял землю,

Перед божественной иконой

Она в безумии падает

И плачет; и в ночной тишине

Ее тяжелый плач

Мешает вниманию путешественника;

И он думает: ‘Это дух горы

Прикованные к пещере стоны! ‘

И напрягая свой чуткий слух,

Стадо едет на изможденной лошади.

VI

Полный печали и трепета,

Тамара часто бывает у окна

Одинокое сидение в медитации

И смотрит вдаль глазом прилежным,

И целый день, стеная, она ждала …

Ей кто-то шепчет, он придет!

Нет, чтобы сны ласкали ее.

Неудивительно, что он пришел к ней.

Глазами, полными печали,

И чудесными нежными речами.

Слишком много дней томится она,

Она не знает причины;

Святым помолится она —

Но сердце молится ему;

Устал от обычной борьбы,

И на ложе сна не отказывается:

Подушки горит, ей душно, страшно,

И все, вскочила, вздрогнула;

Грудь и плечи горят,

Нет сил дышать, туман в глазах,

Объятия жаждут встретить,

Целуя рыжий в губах…

…………………….

…………………….

VII

Вечерние тени покрывают воздух.

Одевайтесь на холмах Джорджии.

Сладкой привычке будь послушным.

В обители прилетел Демон.

Но долго-долго он не решался

Святыня приюта мира

Нарушать. И была минута

Когда кажется, что он готов

Оставьте жестокие намерения.

Задумчивые у высоких стен

Он блуждает: от него шагает

Ветер трепещет в тени.
Он посмотрел вверх: ее окно,

Освещенный лампадой, светите;

Кого-то ждала она давным-давно!

И среди всеобщей тишины

Чингур гармония брятзинг

И звучат песни;

И звук того, что вылейте, вылейте,

Как слезы катились одна за другой;

И песня эта нежная,

Что касается земли, то это

Свернули на небесах!

Ни ангел с забытым другом

Снова видеть захотелось,

Вот украдкой прилетел

И о прошлом ему пела,

Чтобы подсластить его мучения? ..

Ностальгия по любви и ее тревога

Демон почувствовал себя впервые;

Он хочет в страхе уйти …

Крыло не двигается! ..

И, чудо! из тусклых глаз

Катится тяжелая слеза …

В настоящее время возле келий той

Виден сквозной прожженный камень

Горячей слезой, как пламя,

Ни слезинки! ..

VIII

И вошел, любить готов,

Душой, открытой на добро,

И он думает о новой жизни

Вот и наступило желаемое время.
Смутный трепет ожидания,

Страх неизвестного немого,

Как при первой встрече

Надо знать гордой душой.

Это была злая прибыль!

Он входит, смотрите- перед ним

Отправитель рая, херувимы,

Хранительница прекрасной грешницы,

Подставка с сияющим лицом

И от врага с ясной улыбкой

Дайте ей за крыло;

И луч божественного света

Вдруг ослепил нечистый взгляд,

И вместо сладкого приветствия

Прошло мучительное наказание:

IX

«Беспокойный дух, злой дух.
Кто вас зовут в полуночной тьме?

Твоих фанатов здесь нет,

Зло сейчас здесь не дышит;

К моей любви, к моему святилищу

Не прологи уголовного следа.

Кто вам звонил? ‘

Ему ответить

Злой дух лукаво ухмыльнулся;

Покрасневший от ревности взгляд;

И снова в его душе

Старый яд ненависти проснулся.

‘Она моя! — сказал он строго, —

Оставь ее, она моя!

Ты пришел, защитник, слишком поздно,

И ей, как и мне, ты не судья.
В сердце, полное гордых,

Я скрепляю печатью;

Нет больше твоих святых,

Вот я родная и люблю! ‘

И ангел печальными глазами

На бедную жертву посмотрел

И медленно, крыльями махая,

В воздухе небес утонуло.

…………….

х

Тамара

Ой! кто ты? ваша речь опасна!

Ты мне ад или рай послал?

Чего ты хочешь? ..

Демон

Ты красивая!

Тамара

Но сказали, кто ты? отвечать…

Демон

Я тот, кого ты слушал

В полуночной тишине,

Чья мысль шепталась твоей душе,

Чью печаль вы смутно догадались,

Чей образ вы видели во сне.

Я тот, чей взгляд разрушает надежду,

Просто-у расцветают надежды,

Я тот, кого никто не любит,

И все живые блин.

Я плеть земных рабов моих,

Я король познания и свободы,

Я враг неба, я злой природы,

И, видите ли — я у ваших ног!

Тебе я принес мягкую

Тихая молитва любви,

Земля первая пытка

И первые слезы мои.

Ой! Слушайте — от сожаления!

Я к добру и небесам

Ты можешь вернуться по слову.

Священной завесой твоей любви

Я одет, мог видеть там.
Как новый ангел в новом великолепии;

Ой! но послушайте, я молюсь, я

Я твой слуга, — я тебя люблю!

Как только я тебя увидел —

И втайне вдруг возненавидели

Бессмертие и мое собственное правление.

Завидовал невольно

Неполная радость земли;

Не жить, как ты, мне больно,

И боялся-отдельно жить с тобой.

В бескровном сердце луч неожиданный

Опять пришла согретая печень,

И печаль на дне старой раны

Поднимитесь, как змей.
Что для меня без тебя эта вечность?

Бесконечность моих владений?

Пустые звонкие слова,

Большая церковь — без божества!

Тамара

Оставь меня, о дух зла!

Молчи, врагу не верю …

Создатель … Увы! Я не могу

Молиться … смертельным ядом

Обнимается мое ослабление разума!

Слушай, ты меня убьешь;

Твои слова — огонь и яд…

Скажи, за что ты меня любишь!

Демон

Почему, красотка? Увы,

Не знаю! .. Полный новой жизни,

Из моей криминальной головы

Я гордо развенчал терновый венец,

Все прошло Я бросаю в пепел:

Мой рай, мой ад в твоих глазах.

Люблю тебя пылом неземным,

Так можно не любить:

Всем удовольствием, по всем правилам

О бессмертных мыслях и мечтах.
В душе моей, с начала мира,

Ваше изображение было штампом,

Передо мной движется

В пустынях вечного эфира.

Давно тревожив мои мысли,

Мое имя сладко имеет звук;

В дни блаженства я в раю

Только тебя мне не хватить.

Ой! если бы вы могли понять

Что такое горькая тома

Для всей моей жизни столетия без разницы

И наслаждаться и страдать,

злу хвалы не ожидать,

За хорошее — награда;

Чтобы жить для себя, до синего в одиночестве

И этой вечной борьбой

Без торжества, без примирения!

Всегда сожалеть и не иметь желания,

Все знать, все чувствовать, все видеть,

Попробуй все возненавидеть

И все на свете презирать! ..

Только проклятие Бога

Выполнили, с этого дня

Природа теплые объятия

Мне навсегда холодно.

Синий передо мной пробел;

Я видел свадебные украшения

Из светил, которых я знал давно …

В золотых венцах переливаются;

Но что есть? бывший парень

Знать никто не имеет.

Изгнанники, как и я,

Я звонил в отчаянии стал.

Но слова и лица и очи лукавые,

Увы! Я не узнал.
И в страхе я машу крыльями,

Ран — а куда деваться? Зачем?

Не знаю … старые друзья

Мне отказали; как Иден,

Мир для меня был глухонемым.

По свободной прихоти потока

Так поврежденная лодка

Без парусов и без руля

Плывет, не зная места назначения;

Так что к утру иногда

Отрывок из грозовых туч

В лазурной высоте чернеет,

Один, никуда не сунулся,

Полет без цели и следа,

Бог знает откуда и куда!

И народом не долго правила.
К греху их недолго учили,

Всех благородных делаю без славы,

И все красивое поругать имеет;

Недолго … пламя чистой веры

Легко на веки я их залил …

Но придется заплатить либо за мой труд

Только дураки и лицемеры?

И я спрятался в ущельях гор;

И стал блуждать, как метеор,

Во тьме глубокой полуночи …

И беглый путник одинок,

Обманутый ближним пламенем,

И в бездну падал с конем,

Напрасно зову и след крови

Для него крутой крутой…

Но злость темных забав

Мне нравится вкратце!

В борьбе с мощным ураганом,

Как часто, поднимая пыль,

Одетый ударом и туманом,

Я громом в облаках мчусь,

Что в мятежной толпе ли

Шум в сердце, чтобы немыслить,

Чтобы убежать от неизбежных мыслей

И незабываемое забыть!

История болезненных развращений,

Труды и заботы народа толпятся

Из будущего, прошлых поколений,

До одной минуты

Моих непризнанных мучений?

Чем занимаются люди? какова их жизнь и работа?

Они прошли, они пройдут…

Надежда ждет право суда:

Простите он хоть осуждать может!

Моя печаль эт бесполезна.

И конца ему, как мне, не будет;

И не спать ей в гробнице!

Она так прижалась, как змей,

Так горит и рычит, как пламя,

Так толкает мои мысли, как камень я

Надежды жертв и страсти

Непобедимый мавзолей! ..

Тамара

Зачем мне знать твою печаль,

Почему вы мне жалуетесь?

Вы согрешили…

Демон

Или против вас?

Тамара

Можно нас послушать! ..

Демон

Мы одни.

Тамара

И Бог!

Демон

Не бросит прицел:

Он занят небесами, а не землей!

Тамара

А наказание, адские муки?

Демон

Так что же? Ты будешь со мной!

Тамара

Кем бы ни был ты, друг мой случайный, —

Оскверните мир навсегда,

Inwill Я с тайной радостью,

Страдалец, слушай тебя.
Но если ваш разговор ложен,

Но если да, то скрыть обман …

Ой! Запасной! Что такое слава?

К чему тебе душа моя?

На самом деле в рай я дороже

Тогда вы все не замечаете?

Они, увы! тоже красиво;

Как здесь, их девственное ложе

Рукой смерти не мнется …

Нет! дай мне клятву роковой …

Скажите, — видите ли, я скучаю;

Вы видите женские мечты!

Невольно страх в душе ласкаетесь…

Но ты все понимаешь, ты все знаешь-

А пожалей, конечно, сгодится!

Клянусь мне … от злого холдинга

Отречься сейчас дать обет.

Ни клятв, ни обещаний

Неповрежденных больше нет? ..

Демон

Клянусь первым днем ​​творения,

Клянусь его последнего дня,

Клянусь позором преступления

И торжеством истины вечной.

Клянусь падающей горькой тоской,

Победой короткой мечты;

клянусь встретиться с вами

И снова гром.
Клянусь Ордой духов,

Судьбой братьев моего владычества,

Мечом бесстрастных ангелов.

Клянусь бессонными врагами;

Клянусь небом и адом,

Святилищем земным и вами,

клянусь твоим последним взглядом

К твоей первой слезе,

Клянусь твоим негневным дыханием,

Волной шелковых кудрей,

Клянусь блаженством и страдаю.

Клянусь любовью:

Я отрекся от старой мести,

Я отказался от гордых мыслей;

Теперь яд коварной лести

Никто на самом деле не тревожит ум;

Хочу с небом примириться,

Я хочу любить, хочу молиться.
Хочу верить в добро.

Слезой покаяния я вытираю

На лбу достойный ты,

Следы небесного огня —

И мир в тихом, не ведущем

Пусть расцветают без меня!

Ой! поверь мне, я сейчас один

Примириться и оценить:

Выбирая тебя моим Святым,

Я сложил правило у ваших ног.

Твоей любви жду в подарок,

И вечность дам тебе на мгновение;

В любви, как злобе, верь, Тамара,

У меня неизменный и отличный.
Ты, я сын эфира

Взять верхние края звездочек;

И ты будешь царицей мира,

Моя первая девушка;

Без сожаления, без участника

Ты станешь смотреть на землю,

Где нет настоящего счастья,

Ни красоты долговечной,

Если есть преступление только и наказание,

Где живут только мелкие страсти;

Куда без страха не руки

Ни ненавидеть, ни любить.
Или вы не знаете, что это

Народ минутной любви?

Волнение крови молодое, —

Но дни текут, и кровь леденяет кровь!

Кто может противостоять друг другу,

Искушение новой красоты,

Против шин и скуки

А такие же сны?

Нет! Не для тебя, подруга моя,

Находи, заказывай судьбой

Безмолвно увядать в узком кругу

Из ревнивого грубости раба,

Среди бездушных и холодных,

Друзья искусственные и враги,

Оплодотворение страха и надежд,

Труды пустые и мучительные!

Печально за высокой стеной

Не пылаешь без пыла,

Среди молитв равняйтесь далеко

От божественного и от народа.
О нет, прекрасное создание,

Другим вы награждены;

Иначе тебя ждут страдания.

Прочие радости глубиной;

Оставь прошлые желания

И жалкий свет его судьбе:

Глубина гордого знания

Для обмена покажу вам.

Толпа серверных духов

подниму к твоим ногам;

Свет и волшебство работорговца

Тебя, милая, я дам;

И тебе от звезды Востока

Срываю корону золотую;

Возьмет с цветами росу полуночную;

Ей росой проливаю;

У луча красного заката

Твой лагерь, как по ленте, вложенный,

Дыханием чистого аромата

Окружающий воздух переполняю;

Час-час у чудес спектакля

Я буду лелеять ухо твое;

Я построю роскошные дворцы

бирюзы, янтаря;

Я ползу по дну моря

Я буду летать за облаками,

Отдам тебе все, всю землю —

Люби меня! ..

XI

А у него немного

Тронутый горячим блеском

Ее дрожащим губам;

Искушением полные речи

Он ответил на ее молитвы.

Могущественное зрелище смотрит ей в глаза!

Он действительно сжег ее. В темноте ночи

Над нею справа он засветился,

Непреодолимый, как кинжал.

Увы! злой дух восторжествовал!

Смертельный яд его поцелуев

Мгновенно в ее грудь проникает.
Болезненный, ужасный крик

Раздражила ночная тишина.

В нем было все: любовь, боль.

Упрек с последней просьбой

И прощание безнадежное —

Прощание с молодой жизнью.

XII

В то время полуночная карьера,

Один вокруг крутых стен

Должен спокойно пройти определенным путем.

Странствующий с чугунной доской,

А возле келий молодой девственницы

Его ритмичный шаг он приручил

И подать свинью доску железную,

Смущен душой, остановился.
И сквозь тишину вокруг,

Ему казалось, он слышал

Две губы согласны поцелуй,

Минутный крик и слабый стон.

И злое сомнение было

В самое сердце

Старика …

Но настал другой момент

И все затихли; издалека

Только дуновение ветра

Принесите ворчание листьев,

Все же с темным берегом грустно

Шепчущая горная река.
Канон святого угодника

Он в страхе спешит читать,

К заблуждению злого духа

От злых помыслов уйти прочь;

Крещает дрожащими пальцами

Во сне возбужденные груди

И тихо быстрыми шагами

Продолжаем обычным путем.

…………….

XIII

Как пери спит мягко,

Она в гробу лежала,

Белее и чище занавеска

Ее лицо было томного цвета.
Forever опустил ресницы.

Но кто бы, о боже! не сказано,

Вид под ними только спит

И, чудесно, только ожидалось

Или поцелуй, или должное?

Но без толку дневной луч

Проскользнул на них потоком Золотым,

Напрасно в тихой печали

Родной уста целовал ….

Нет! печать вечной смерти

Ничего толком не порвать!

XIV

Некогда в дни веселья

Такой красочный и насыщенный

У Тамары праздничный наряд был.
Цветы родного ущелья

(Так требует древний обряд)

Ее благоухание льется на нее

И, сжатый мертвой рукой.

Как только бы распрощался с землей!

И ничего в ее лице

Ни намека на конец

В пылу страстей и экстаза;

И все ее черты были

Этой красотой наполнен,

Как мрамор, чуждый выражению.

Лишенный чувства и ума,

Таинственная смерть.
Странная улыбка застыла,

Готово порхать во рту.

Много о грустном сказано

Внимательным глазам:

Холодное презрение

Души расцвести готов,

Последнее выражение мысли,

К земле беззвучный прости.

Отблеск прошлой жизни,

Она была больше смерти,

Et для сердец более безнадежно

Чем вечно тусклые глаза.

Так в торжественный час заката,

Когда проглотил в золотом море

Уже исчезла колесница дня,

Снег Кавказа, на мгновение

Взгляд румяный,

Сияние в темноте далекой земли.
Но полуживой луч

В пустыне не встретишь отражения,

И ни в коем случае не зажигать

С вершины льда! ..

XV

Толпой соседи и туземцы

Уже грустным образом собрались.

Мучая седые волосы,

Бесшумно ударяя в грудь,

Последний раз сидит Гудал

На белогривом коне,

И поезд идет. Три дня.

Их путь продлится три ночи:

Между старыми дедовскими костями

Ей вырыто мирное убежище.
Один из праотцев Гудала,

Разбойник путешественников и сел,

Когда болезнь сковывает его

И настал час покаяния,

Грехи прошлого в искуплении

Он обещал построить церковь

На высотах гранитных скал,

Где только песнь метели слышна,

Где только змей прилетал.

А скоро между Казбеками снег

Один храм встал,

И кости лукавого

Опять мир там;

И скала, родная облакам,

У очереди на кладбище:

Как только ближе к небу

Теплее посмертное жилище? ..

Как только подальше от людей

Последний сон не бунтует …

Напрасно! Мертвым не должны мечтать

Ни печаль, ни радость минувших дней.

XVI

В пространстве голубого эфира

Один из святых ангелов

Летящий на золотых крыльях,

И грешная душа от мира

Он нес в своих объятиях.

И сладкой речью верующих,

Ее сомнения улетучились,

И след проступка и страданий

От нее слезами смыло.
Еще издалека звуки рая

Им пришлось вести — но вдруг,

Свободный переход,

Дух ада поднялся из глубин.

Он был могущественен, как вихрь шумный,

Сиял, как громовая струя,

И гордо в бессмысленной дерзости

Он говорит: «Она моя! ‘

Прижат к сундуку,

Молитвой ужас приглушен,

Тамара грешная душа —

Судьба грядущего решена,

Он снова стоял перед ней,

Но, о Боже! — кто бы его знал?

Каким злобным взглядом он выглядел,

Насколько он был наполнен смертельным ядом

вражды, не знающей конца,

И вдохнул холод надгробной плиты

С неподвижного лица.
‘Уходи, призрак сомнения! —

Посланник небес ответил:

Довольно, что вы победили;

Но настал час суда —

И слава Богу!

Дни испытаний прошли;

С скоропортящейся одеждой земли

Цепи зла спали с нее.

Узнай! долго мы ее ждали!

Ее душа была одной из тех,

Для кого жизнь — одно мгновение

мучений невыносимых,

Недостижимого удовольствия:

Создатель лучшего эфира

Сплел живые нити их,

Они созданы не для мира,

И мир создан не для них!

Жестокой ценой она искупила

Ее сомнения…

Страдали и любили —

И рай для любви открылся! ‘

И ангел строгим взором

Искусителю взглянул

И крыльями радостно махая,

В сиянии небес утонул.

И демон, проигравший, черт возьми

Его бессмысленные мечты,

И снова он остается, надменный,

Один, как прежде, во вселенной

Без лихорадки и любви! ..

_________________

На склоне каменной горы

Над Койшаурской долиной

Все еще стоит и по сей день

Зуб из древних руин.
Рассказы страшные для детей,

О них полны легенды …

Как призрак, бессловесный памятник,

Свидетель тех волшебных дней.

Среди деревьев черный.

Внизу рассыпанный аул.

Земля цветет и зеленеет;

И голоса смущенный рев

Потеряны и караваны

Идет, звенит, издалека,

И, падая сквозь туманы,

Река блестящая и сверкающая.
И вечно молодой жизнью.

Прохладным ветерком, солнцем и весной

Природа в шутку радует,

Как беззаботный ребенок.

Но печальный замок, служил

Годы в свое время

Как выживший бедный старик

Друзья и милая семья.

И просто жду восхода луны

Его невидимые жильцы:

Тогда им праздник и свобода!

Жужжание, беги до всех концов.
Седоволосый паук, новый отшельник,

Спинить его основу;

Семейство зеленых ящериц

На крыше весело играет;

И осторожная змея

Из темной щели вылезает

На плите старого крыльца,

Так вдруг в три кольца закрутились,

Так лежит длинной полосой

И сияй, как броня меча,

Забытый на поле битвы прошлой,

Ненужное павшему герою! ..

Все безумно; нет следов

Из прошлых лет: рука веков

Прилежно, давно заметила его,

И ничего не перезаписывать

О славном имени Гудал,

О доченьке ему!

Но церковь на крутой вершине,

Куда берут кости по земле их,

Правилом священный,

Виден за облаками до сих пор.

И у его ворот стоят

Дежурный гранит черный,

Снежным сугробом накрыли;

И на груди вместо широчайших

Горящий лед вечного века.
ворчание сонной кучи

С уступами, как водопады,

Морозом схваченным внезапно,

Повесьте, хмурясь, вокруг.

А там вьюга, ходит,

Сдувая пыль с седых стен,

Итак, длинная песня включается,

Так зовет часового;

Слушайте новости в далеком

О чудесном храме в той стране,

Только облака с востока

Торопитесь толпой на носу;

Но над семейством надгробий

Давно никто не грустил.
Скала угрюмого Казбека

Производство с нетерпением ждут,

И вечное ворчание человеческого

Не возмущайтесь своим вечным покоем.

Михаил Юрьевич Лермонтов Стихи — Стихи Михаила Юрьевича Лермонтова

1.

Плыть






Одинокий парус мигает белым

Среди синего тумана моря !…

Что ищет в чужих землях?

Что оставил дома? ..

В одиночестве я отправился в путь;

Каменная тропа искрится в тумане;

Ночь тиха. К Богу обращается пустыня,

И звезда со звездой разговаривает.

Это скучно и грустно, а вокруг никого нет

Во времена мучений моего духа…

Желаний! … Какая польза от наших суетных и вечных желаний? ..

Проходят годы — всех лучших лет!

4.

Ангел






В полночь ангел пересекал небо,

И тихо пел;

Луна, звезды и скопление облаков

Прислушайтесь к его небесной песне.

5.

Тамара






Где вальсируют волны Терека

В самом зловещем проходе Дариэля,

Поднимается с самых мрачных штормовых утесов

Древняя серая возвышающаяся масса.

Он пал, раб мишуры-чести,

Жертва похоти клеветы;

Надменная голова Поэта, благороднейшего,

Наклонился на раненую грудь в пыли.

7.

Молящийся






Верная пред Тобой Богородица, ныне преклонившая колени,

Образ Тебя чудесный и милосердный

Ни здоровья моей души, ни сражений, умоляющих,

Холод слышит твою душу похвалу или проклятие потомков.

Оставь человечество, человек судьбы!

Прощай, моя ненавистная русская страна!

Люди лорда и крепостного вы —

Прощание, салют, согнутое колено и поцелуй руки,

Сияющие небеса вечера,

Далекие звезды ярко сияют,

Яркий, как восторг детства,

О, почему я смею послать тебе больше никогда не приветствовать …

стихотворений Михаила Юрьевича Лермонтова

World Poetry Database: Стихи Михаила Юрьевича Лермонтова

Стихи Михаила Юрьевича Лермонтова


Медитация

С грустью смотрю на наше нынешнее поколение!
Их будущее кажется таким пустым, темным и холодным,
Под тяжестью сознательного колебания,
В безделье застаивается, стареет.
Мы получили, едва закончив отлучение,
Ошибки наших производителей, их медлительность,
И жизнь нас угнетает, ровная дорога без смысла,
Чужой пир, на котором мы ужинали.
Т’вард добро и зло постыдно безразлично
Мы увядаем без боя, когда начинаем гонку жизни;
Когда нам угрожает опасность — неблагородное отсутствие смелости,
Перед высокими — презренными и низкими.
Сморщенный плод, созревший раньше своего часа,
Никакого удовольствия на вид и никакого удовольствия на вкус,
Незнакомец-сирота там висит у цветка —
Время его полного цветения — его время падать и растрачиваться.

Ибо мы высушили мозги бесплодными домыслами,
Скрывая зависть от друзей и тех, кто около
Звонкий голос высоких устремлений
И страсти благородные, подорванные сомнениями.
Наши губы едва коснулись чаши наслаждения,
Но молодую силу мы не сохранили;
От каждой радости, которую мы нашли, в страхе насыщения,
Мы взяли лучшее и больше никогда не приезжали.
Мечты о поэзии, чистом искусстве и его творчестве
С его сладким экстазом наши чувства не двигаются;
Жадно сохраняем остатки сенсации —
Выкопанный глубоко и скупо, бесполезная сокровищница.
И мы оба любим и ненавидим случайно, без убеждения,
Мы не приносим жертв ради злого умысла или ради добра,
В душе царит некое холодное сужение,
Где пламя зажигает кровь.
Игры наших производителей мы считаем скучной историей,
Их бесхитростные мальчишеские беспутные распутства;
Спешим в могилу несчастные, без славы,
С последним насмешливым взглядом назад.

Мрачная толпа — это мы, осужденные и скоро забытые,
Мы проходим мир в тишине, бесследно,
Никаких мыслей, которые могли бы приносить плоды нерожденными веками,
Никакого гения, вдохновляющего гонку.
Наш прах получит суровое и справедливое изображение,
Потомство насмехается искусными и пренебрежительными стихами,
Проклятие горечи сыновей за их предательство
Расточительным кошельком собственного отца.


Родной край

Я так извращенно люблю свою родину!
Мое лучшее суждение здесь не имеет значения.
Не слава, выигранная в кровавом бою,
ни тем не менее спокойным поведением, доверчивым и строгим,
ни еще освященных веками обрядов или переданных традиций;
никто не может побудить мою душу к радостным видениям.

А еще я люблю — для меня загадка —
ее унылые степи, окутанные ледяной тишиной,
ее бескрайние, покачивающиеся, покрытые лесом нагорья,
весенние паводки, обильные, как море;
Люблю мчаться по узкой проселочной дороге
и, медленно всматриваясь в темноту впереди
вздыхая о ночлеге, взгляните на шоссе
распространились скорбные трепещущие огни деревень.
Я люблю пылающий дым стерни,
наваленные вагоны в степи ночью,
холм посреди желтых кукурузных полей,
пара берез серебристо-блестящая.
С удовольствием еще немногие открыли,
Я вижу нагруженное зернохранилище,
хижина с соломенной крышей, аккуратно накрытая,
резные оконные ставни свободно распахиваются.
В праздничные ночи с нисходящей росой,
Я буду смотреть до полуночи, не бойся
танец, смешение штампов и свистков
с бормотанием деревенских, полных пива.


Без названия

Нет, я не Байрон, это моя роль
Быть неоткрытым чудом,
Как и он, преследуемый жезл’рер,
Но с русской душой.
Я начал раньше, раньше конец,
Мой разум никогда не достигнет такой высоты;
В моей душе, вне исправления,
Ложь о моих разбитых чаяниях:
Темный океан мне ответит, может любой
Отбросьте всю свою глубину с помощью умелого трала?
Кто объяснит меня многим?
Я… возможно, Бог? Вообще никого?


Без названия

Я

Я выхожу один в темноту.
Сквозь туман ярко светятся мостовые кремни;
Все по-прежнему, Бог говорит, пустыня слышит,
Звезда со звездой собирается в ночи.

II

Небеса над головой открывают торжественное чудо;
Бледно-голубое сияние окутывает спящую землю …
Почему я должен мучиться, разрывать на части —
Старые сожаления? или ожидание рождения?

III

Нет, от жизни не жду,
Никаких печальных воспоминаний,
Я ищу мира, освобождения;
Я желаю забвения, сна…

IV

Не то, что сон кладбищ, холода и ужаса:
Купальщица на вечность сохранить
Полные силы жизни все еще дремлют в моей груди,
Грудь все еще слегка вздымается, пока я сплю;

В
Ночью и днем ​​мое ухо соблазняет,
Голоса поют сладкие мелодии любви,
Тенистые дубы, вечно зеленые и улыбающиеся
Согните свои сучья и шумите близко над


Завещание

Я чувствую, что хочу побыть один
с тобой, друг, если останешься:
мое время на земле почти прошло;
по крайней мере, они так говорят.
А в отпуск поедешь домой:
заметьте … какие шансы? Верю,
по правде сказать, не много
даст медные полпенни.

Если кто вас спросит …
ну вообще кто угодно …
скажи им, куда летела пуля
прямо через грудь, один мяч:
«С честью умер за царя»
— и скажи, насколько плохи наши хирурги —
«и к его жилищу
он послал свое приветствие.»

Скорее всего, вы обнаружите, что мой старый папа
и мать оба мертвы …
Я бы не хотел их огорчать
или послать им слезы пролить;
но если вы обнаружите, что с ними все в порядке,
просто скажу, что у меня нет времени писать,
поход полка
и жаловаться бесполезно.

У них там есть соседка?
Бог знает сколько времени назад
мы расстались! … Ей наплевать
спросить тебя.. Отпусти,
скажи ей правду, не упускай ничего,
не нужно жалеть пустое сердце;
она там прольет слезу …
но для нее это ничего не значит!


Молитва

В самый тяжелый момент жизни, когда
скорбящее сердце переполнено,
самая могущественная молитва
Звоню и повторяю.

Есть сила, наполненная благодатью,
когда живые слова соединяются,
дыхание за пределами банальности,
что содержит божественную радость.

Как будто мертвым грузом выскользнул из мозга
теперь угасает мое неверие —
Я снова верю, снова проливаю слезы,
и такой рельеф, рельеф …


Без названия

Нет, я не Байрон, это моя роль
Быть неоткрытым чудом,
Как и он, преследуемый жезл’рер,
Но с русской душой.
Я начал раньше, раньше конец,
Мой разум никогда не достигнет такой высоты;
В моей душе, вне исправления,
Ложь о моих разбитых чаяниях:
Темный океан мне ответит, может любой
Отбросьте всю свою глубину с помощью умелого трала?
Кто объяснит меня многим?
Я… возможно, Бог? Вообще никого?


Анализ стихотворения Лермонтова Нет, я не Байрон, я другой…. Михаил Лермонтов

Думаю, это самая программная поэма начала Лермонтова … «Русская душа» — это душа «странника, гонимого миром». Что в нем главное: и в самом Лермонтове, и в его герое, и в самом стихотворении: что он странник, гонимый миром? Или то, что у него русская душа? Или дело в том, что традиционно всех истинно русских людей с истинно русской душой преследует весь мир, как внешний, так и внутренний?

Нет, я не Байрон, я другой

Еще неизвестный избранник,

Но только с русской душой.

А как мотив этой ранней поэмы Лермонтова совпадает с мотивом в его последней самоубийственной поэме о Пророке, которого тот же мир насмехается и преследует?

С тех пор как вечный Судья

Он дал мне всеведение Пророка,

В глазах людей я читал

Страницы злобы и порока.

Чем больше он провозглашал любовь в своей жизни и в литературе, чем больше он стремился к чистой истине, тем злее почти все его соседи «безумно бросали камни».Сейчас они сдаются. Отсюда его неизбежное одиночество.

Согласно толковым словарям странник — это странствующий человек (обычно бездомный или преследуемый) или человек, идущий в паломничество, паломник. Странник по миру — обычно одинокий и бездомный человек.

Удержали ли ныне гонимые паломники русскую душу? А сколько их сейчас у нас? Было ли много в ХХ веке преследуемых миром паломников с русской душой? Весь ХХ век — в этом смысле — эпоха Лермонтова, эпоха русского паломничества, миллионы русских паломников в первой эмиграции после октября 1917 года.Миллионы — после Великой Отечественной войны — вторая эмиграция. Потом третья волна, тоже довольно многочисленная. Не будем забывать о миллионах скитальцев с русской душой после перестройки, насильственно оторванных от родины. Поэтому гениальный поэт Михаил Лермонтов снова становится чрезвычайно популярным сегодня, к своему 200-летнему юбилею.

Конечно, лирика Михаила Лермонтова внешне кажется зависящей от Байрона , и от Гейне , и от Пушкина , но внутри стихотворения, даже в ранний период, чисто лермонтовский стиль, лермонтовские мотивы преобладают. , все определяется пророческой стихией Лермонтова.

Прежде всего: свобода и одиночество, гонения и бунт, русскость и общечеловечность. Лермонтов, как никто другой, сочетает в себе соборное русское «Мы», погружение в национальность и яркий индивидуализм, личное «Я», прославление независимости. Самый суверенный, самый народный поэт, самый популярный поэт с его «Бородино», «Песня о … купце Калашникове», «Казачья колыбельная» и самый изгой, самый «проклятый».

Что для Лермонтова свобода? Это постоянная борьба, с самим собой, с внешним и внутренним миром, недаром он пишет: «Так скучна жизнь, когда нет борьбы.«А его знаменитый« Парус »- вызов всем силам грешного мира. Он поклоняется и Пушкину, и Байрону, но абсолютно независим от своих кумиров. Любит, но независим от своих подруг.

Кажется, Лермонтов заимствует у Байрона мотив одиночества и изгнания («Выхожу в дорогу один», «Облака», «На диком севере …»), но даже романтическое одиночество, даже его изгнание умудряется погрузиться в Русский национальный элемент. Вы можете сравнить, например, насколько изменились чувства и эмоции, национализированы сами образы у Лермонтова «На Диком Севере»… »по сравнению с оригинальной немецкой версией Гейне. И ведь переводом этого же стихотворения занимались и не последние русские поэты. Фет , Тютчев

И это был одинокий русский Лермонтов. покорившая всех сосна. Казалось бы, для русификации текста и Тютчев, и Фет заменили немецкую сосну на дуб или кедр, тем самым переведя героя произведения в мужской род, выстроив любовную линию с южной ладонью. дерево, и только сосна Лермонтова, закутанная в православные снежные облачения, вошла в массовое сознание.Никаких надуманных педалей с русской тематикой, он органично и естественно сочетает любовь к России с любовью к ее истории, к ее природе, к национальному самосознанию.

Это его любимая тема — «странник, гонимый миром, но только с русской душой» — можно сказать, основная его тема. Двойное зацикливание, чисто стилистически первая линия петляет четвертая, вторая — третья. Этакая круговая, объемлющая рифма. Точно так же происходит смысловое зацикливание преследуемого странника с русской душой.

Ох уж эта русская душа. До сих пор наши русофобские либералы неодобрительно относятся к примитивной природной русскости Лермонтова.

Но я люблю — почему, я сам не знаю —

Ее степи — холодная тишина,

Ее бескрайние леса колышутся,

Разливы ее рек, как моря …

Эта любовь не по разуму. От сердца. Поэту все дорого: и «дым сгоревшей стерни», и хижины, засыпанные соломой. Важность темы русской души подчеркнута в великолепном произведении о Лермонтове мыслителя и мистика Даниила Андреева , очень близкого самому поэту в мировосприятии.Даниил Андреев в книге «Роза мира» начинает разговор о Лермонтове словами: «Миссия Лермонтова — одна из самых глубоких загадок нашей культуры». Далее он пишет: «Если бы не разразилась Пятигорская катастрофа, со временем российское общество стало бы зрителем такого жизненного пути, который привел бы Лермонтова-старшего к вершинам, где этика, религия и искусство сливаются воедино». Лермонтов, по словам Андреева, открыл нам путь покаяния и очищения от грехов мира сего через приобщение к той красоте, которая, по мнению Ф.Достоевский спасет мир.

В 1832 году, в возрасте 18 лет, Лермонтов пишет:

Нет, я не Байрон, я другой

Еще неизвестный избранник,

Как он, странник, гонимый миром,

Но только с русской душой.

Не раз отмечалось, что в этих стихах рифмуются важнейшие смысловые слова. «Другой» перекликается с «душой», а слово «душа» сопровождается эпитетом «русский».Лермонтов — «другой избранник» только потому, что родился в России. «Русская душа» — это душа «гонимого миром странника». Рифма «странник — избранник» подчеркивает важность для поэта именно этого смысла.

«Пессимизм Лермонтова — пессимизм силы, гордости; пессимизм божественного величия духа », — писал о стихах М. Ю. Лермонтов С. А. Андреевский … Поэтому о каком бы изгнании, о каком бы одиночестве он ни писал, это гордое изгнание божественного вестника.Тем более ссылка странника с русской душой.

Нужна ли «русская душа»? Многие сегодня сомневаются. Пресловутый идеолог ельцинской эпохи Вячеслав Костиков прямо заявил: «Хватит домыслов о« русской душе »… Хорошо ли иметь особую русскую душу? Или лучше жить на общепринятых европейских устоях? То есть разумно и рационально … Над поисками «русской души» и «особого пути», наверное, можно было бы посмеяться.Более того, реалии нового российского капитализма меньше всего способствуют развитию утопического мышления. Жесткие рамки рынка и капиталистического производства требуют от людей не соловьиной души, а хорошей профессиональной подготовки, деловых навыков, умения вертеться и приспосабливаться … Попытки пересмотреть модернизацию страны с напудренными идеями XIX века. об особенностях русской души приведет только к новым происшествиям и разочарованиям… Поиск особого пути, соизмеримого по масштабу, красоте и духовности с русской душой, нередко приводил нас в тупики гражданского строительства. Берега утопии усыпаны русскими костями. Но утопия продолжает волновать наши души. Не только патриотические журналы, но и Интернет полны споров о русской душе. «

Нелюбовь Костикова к Лермонтову и его« русской душе »сродни ненависти Чубайса к Достоевскому, неприязни либералов к Есенину … Сколько веков все эти Чубайсы и Костиковы стремятся разрушить особенности русской души, и все тщетно. Приходит новый русский гений, и снова неизбежная русская душа прорывается сквозь весь европеизм и американизм.

Давайте прочитаем целиком это, может быть, не самое лучшее стихотворение Михаила Лермонтова, но одно из самых важных для его понимания, для его судьбы:

Нет, я не Байрон, я другой

Пока неизвестно Избранник,

Как он, странник, гонимый миром,

Но только с русской душой.

Я начал раньше, я закончу рано

Мой разум немного займется;

В душе, как в океане,

Надежда разбитого груза лежит.

Кто может, океан мрачен,

Ваши секреты для исследования? Кто

Расскажут ли мои мысли толпе?

Я — или Бог — или никто!

Подумайте, почему он, еще полный сил и энергии, предсказывает себе: «Я начал раньше, я залечу рану, Мой разум сделает немного… »? Это уже не романтическая игра со смертью, а какое-то мрачное мистическое предсказание. В поисках собственной разгадки он бросился во все стороны, на войну, на дерзкие набеги со своей сотней смельчаков, прорвался за пределы всякого правила и порядочность в высшее общество, что было ему не так необходимо. Зачем? Зачем? А потом еще он сравнивает себя и свою жизнь с Байроном, «он начал раньше …» — да, это так. Откуда он знал, что погибнет раньше Байрона, который тоже умер сравнительно молодым, только в возрасте 37 лет? И какие надежды разбила его жизнь в юности? Некоторые пророческие слова…

Лев Толстой был прав, когда писал: «… Мы с Лермонтовым не писатели». Он писал это о себе как о пророке, старом мудром, а Михаилу Лермонтову двадцать шесть лет — что это за мудрец и пророк? Не из жизни? С другого мистического неба. Я знал о себе все с самого начала, поэтому был мрачен. Только не знал мелкой конкретики, когда он умрет, от кого, от чьей пули? Такие мелочи не являются частью величия небесного плана.Пусть это будет на совести маленьких людей. Будь то кавказцы, придворные или такие никчемные люди, как Мартынов.

Странник, ведомый миром, не мог опуститься до страстей толпы. Лермонтов задает небу и всему миру вопрос, от которого отходят все лермонтовские ученые и историки, кто он?

Я — или Бог — или никто!

Что это значит? Примитивно, говорят они, кто расскажет толпе мысли поэта: либо сам поэт, либо Бог его мысли расскажет, либо их никто никогда не узнает? Среди литературоведов преобладает мнение: «Лейтмотив стихотворения — меланхолия и отрешенность от мира.Внутренний мир героя полон мыслей и страданий. О них миру может рассказать либо сам герой, либо Бог. Остальным не дано все это понять … »

А что, если мы решим по-другому взглянуть на эти строки? Если поэт смело скажет всему миру: я — или Бог — или никто! место Бога, но указывает на его небесное божественное происхождение

Несомненно, поэт любит свою родину, настоящих друзей, настоящую свободу, он обречен на вечные странствия в поисках своего высшего идеала.Вспомним, как сравнивает себя поэт с облаками небесными:

Облака небесные, вечные странники!

Лазурная степь, жемчужная цепочка

Ты несешься как изгой,

С сладкого севера на юг.

Кстати, обратим внимание на такую ​​неслучайную для Лермонтова фразу: «с милого севера на юг …». Как бы ни был поэт романтически очарован Кавказом, «родной север» ему дороже.У поэта нет случайных слов.

И все же кто он, «гонимый миром странник»? К чему мы едем? Кого мы ведем? Куда мы едем? Я думаю, что его преследовали именно за то, что он был избранником небес, пророком.

Неслучайно в конце жизни наш первый лауреат Нобелевской премии Иван Бунин понял, что ошибался, считая Пушкина первым русским поэтом. Перечитывая Лермонтова, Бунин убедился в превосходстве Лермонтова.Красиво сказано: «Лермонтов унес с собой тайну русского сердца, оставив нам лишь намек на разгадку». Так мы вечно разгадываем тайну русской души и русского сердца.

Блуждание вообще присуще русской литературе. «Очарованный странник» Николай Лесков, странствующий Пушкин, странствующий Грибоедов … Где русская душа без странствий и во времени, и в мире? Несмотря на то, что они часто преследуют его, они не могут полностью изгнать его.

Это как все те же «Облака» Лермонтова:

Вечно холодный, навсегда свободный

У тебя нет родины, у тебя нет ссылки.

Михаил Лермонтов с грустью предсказывал свою скоротечную судьбу, как будто догадывался о своем жестоком убийце.

Раньше начинал, рано кончу

Разум поделаешь …

В России на поэтов всегда есть хладнокровные убийцы, всех спокойно убивают: Пушкин Гумилев … От Лермонтова до Рубцова .

Прочитал у Дмитрия Галковского интересных предложений: «Сложная форма стихотворения заимствована у Байрона. Эта форма необычайно подходила Пушкину. Сатирическая отстраненность Байрона помогла Пушкину освоить чужую тему, приспособиться к ней, органично включить чуждое начало в свое «Я». ВОТ легкомыслие русской литературы, ее «бездарность». А ведь все наследие Пушкина, все его сюжеты заимствованы. Таким образом, персонаж, оперетта уже вошли в русскую литературу.Ошибка Гоголя и то, что он ко всему относился слишком серьезно, превратили русскую литературу в нечто крайне серьезное. «Игровой момент» был упущен. Гоголь не столько учил, сколько учил россиян смеяться. «И так бывает» превратилось в «бывает только так». Пушкинское «Русский может превратиться в Байрона» превратилось в «Русский — это Байрон». Но почему, где? В чем причины? Почему этот одинокий страдалец? Не из-за того же самого, что в Англии в девятнадцатом веке развитие личных принципов достигло уровня анархического индивидуализма.И тут в дело вступили «поколения», «судьбы России». Лермонтов воспринимал Пушкина через призму только что зарождающейся «гоголевской школы»:

Нет, я не Байрон, я другой

Еще неизвестный избранник

Как он, странник, движимый миром,

Но только с русской душой.

Что за Пушкин был «странник, гонимый миром»? — Это форма. Лермонтов доволен. Почему «гонения», из-за чего? Уже дана «основа»:

Мы богаты еле с пеленок,

По ошибкам отцов и их поздних умов,

И жизнь утомляет нас, как прямой путь без цели,

Как застолье на чужом празднике.

Действительно, англичанин того времени, наследник богатейшей западноевропейской культуры и истории, истории, в которой произошла «Октябрьская революция», прочитанная 200 лет назад ( Кромвель ), такой наследник мог считать себя богатым. в ошибках и позднем уме старших поколений. Но чем тогда были богаты русские? Чужие ошибки и чужой разум? Но это, как известно, не сделает вас богатым … Но СТИЛЬ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОПРЕДЕЛЕН. Поэтому уже «Родину люблю, но странной любовью»… «под болтовню пьяных мужиков». Так что весь мир плохой. Был флирт. Счетчик уже включен, и рано или поздно конец Лермонтовской Думы сбудется:

А прах наш, со строгостью судьи и гражданина,

Потомок обидит презрительным стихом,

Горькое издевательство над обманутым сыном

Над расточительным отцом.

Это очень важный момент. Принципиальный. Чего не хватало в Пушкине? — Легкомыслие, игра.»

Очень правильное наблюдение. При всей своей молодости и яркости страстей, задорности и взрывной натуре Лермонтов никогда за свою короткую жизнь не играл легко и легкомысленно, он вкладывал во все целиком. Действительно, он был не просто писателем.

Почему он «ведом миром»? И чем, в конце концов, отличается русская душа Лермонтова от души Байрона? Это видно из того же андреевского анализа стихотворения «Ангел». Для Даниила Андреева «Ангел» понес душу [Лермонтова] на землю и спел эту песню, которую потом «не заменили скучные песни земли», — это не литературный прием… но факт. Настоящий ангел с истинного неба.

Если вы так серьезно прочтете все произведения Лермонтова, то легко найдете все ответы на все вопросы Лермонтова. Именно с «миром печали и слез» мы гоним «неизвестного избранника».

И звук его песни в молодой душе

Остался — без слов, но живой.

Лермонтов пишет все о той же русской душе:

… И долго в мире томилась

Полная чудесного желания…

И звуки небес не заменили

Её скучные песни земли …

Уникальность «Русской души» заключается в том, что она никогда не будет отдыхать на земных скучных песнях, она постоянно стремление к высшим мирам.

Внешне он действительно близок к Байрону, но вы понимаете этих двух гордых гениев и понимаете их разницу. Романтичные, свободолюбивые герои Байрона обычно космополиты, в лучшем смысле этого слова, борются со злом повсюду в мире.А сам Байрон воевал в Греции, где и погиб. С юных лет его всегда тянуло вдаль, за море. В возрасте 21 года он отплыл сначала в Испанию, затем в Албанию, где подружился с турецким правителем Али-пашой. Затем он отправился в город своей судьбы, на родину красоты, которой поклонялся всю свою жизнь — в Афины. Молодой Байрон влюбился в гречанку, прославил ее в стихах, назвав лишь афинской девственницей. Так древние греки называли богиню Афину Палладу, которая стала символом такой же свободы.Через два года он вернется в Англию с автобиографической поэмой «Паломничество Чайльда Гарольда», которая принесет поэту всемирную и вечную славу. И сам Байрон, и его герои — первые в мире космополиты, свободные от всех национальных и моральных оков. Драма о борьбе с Богом «Манфред» трагична. Сам поэт трагичен. Байрон разочаровался во всем: в Боге, в любви, в политике, в жизни как таковой. Также он покидает Грецию, ради нового увлечения — Италии, в которую он влюбляется как новая женщина, он также благородно поддерживает карбонариев всячески в их борьбе за независимость Италии от Австрии.Я не говорю о его изобильных любовных похождениях. Константин Кедров справедливо пишет: «И в моей личной жизни образуется волшебный четырехугольник: Перси Биши Шелли , его жена Мэри Шелли Байрон и его де-факто жена Тереза ​​ … От этого« брака »впоследствии родились Роман Мэри Шелли «Франкенштейн». Неожиданная смерть поэта Шелли на морских волнах нарушает демоническую идиллию. Байрон очнулся от дурмана и, наконец, закончил поэтическую феерию «Дон Жуан».Конечно, герой испытал все, что испытал Байрон — любовь в гареме, сытость, любовную идиллию на острове. Но вскоре литература беспокоит Байрона, и он, вслед за своим Дон Жуаном, устремляется в самую горячую точку Европы, в свою любимую Грецию. Вернемся в молодость. Греки встречают великого лорда как генерала. Байрон на свои деньги снаряжает греческий флот, снабжает повстанцев и даже командует отрядом, но внезапная лихорадка заканчивает его жизнь в 1824 году. Традиционный предел жизни поэтов составляет 37 лет.

Пушкин назовет его «Свобода поэт». Но вряд ли это относится к Байрону. Он никогда не был в рабстве и не нуждался в свободе … »

И действительно, ни Пушкин, ни Лермонтов в Николаевской России не могут представить себе свободу, которой обладал самый богатый английский аристократ лорд Байрон.

Незадолго до своей смерти Байрон писал:

Мой дух! Ты помнишь, чья кровь

Завещала тебе в наследство?

Восстань, как Эллада, снова

За славные дела!

Да потеряет над тобой власть

Гнев и улыбка красоты .

Умеет унять любую страсть, —

Ты не мальчик!

Вы прожили молодость.

Что откладывать? Вот он, край славы.

Твое дыхание в битве

Верни его ему.

Свобода воли через влечение

К тому, что превыше всех наград,

Оглянись, найди свой холм

И спи, солдат!

Великая поэзия. Прекрасная судьба. Но — другое. Совершенно другой «странник, гонимый миром», со своей родиной, со своей русской душой.И в этом главное отличие лирического героя Лермонтова от героя Байрона.

Во-первых, он был скитальцем, преследовался властями и элитой, был в ссылке, но никогда не был изгнанником со своей Родины, как Герцен или Печерин … Скорее, он давно мечтал- дальние путешествия: в Персию, в Китай, на Восток, что всегда привлекало его и было равнодушно к странам Запада. Если только он не мечтал о родной Шотландии.

Его преследовали, прежде всего, власти, презренные новые русские богачи, очень похожие на наших нынешних «новых русских».Преследуемый «сильными мира сего». Преследуемый невежественной элитой. Но были ли его товарищи по оружию? Те же казаки? Мог ли поэт, далекий от души своего народа, написать знаменитую «Казачью колыбельную»? Сколько любви, нежности, заботы, беспокойства в песне, близкой и понятной всем мамам:

Мне захочется томиться.

Ждать безутешно;

Я буду молиться весь день

Гадание на ночь;

Я подумаю, что вы пропустите

Вы находитесь в чужой стране…

В песне объединены Бог, мать, дом, Родина — высшие ценности жизни народа. У Байрона, кстати, таких песен нет.

Я читал в литературоведении, что «Русскому романтизму свойственны многие европейские черты, но некоторые из них имеют свои особенности. Как и в Европе, романтизм ставит в центр творчества героя, разногласия которого с обществом достигли такого уровня, что он разрывает с ним отношения и ищет себе место в опасностях и подвигах дальних странствий, в борьба за справедливость в необычных подвигах.в необычной любви, как это делали герои Байрона, Шиллер , Вальтер Скотт , Хьюго и другие. Но М.Лермонтов совершенно справедливо заметил:

Нет, я не Байрон, я другой

Еще неизвестный избранник,

Как он, странник, гонимый миром,

Но только с русским душа.

Русский романтизм отличается особой глубиной страсти, «надежда — сломанный груз», как сказал Лермонтов, поскольку русская культура и русское искусство гораздо теснее, чем в Европе, связаны с политической жизнью общества, с пламенной гражданской жизнью. чувство своих художников, порождающее удивительный сплав любви к Родине и ее народу и неприятие реалий жизни.Отсюда острая ирония, горечь и безнадежность в судьбах романтических героев литературы и отражение трагедии в портретной живописи этого художественного направления. «

В этом нет ни пренебрежения к другим культурам, ни чрезмерного превознесения своей собственной. Это дано от Бога. Надо ценить другие национальные культуры, но нельзя забывать о своей.

А потому Михаил Лермонтов с юных лет считал себя прежде всего национальным русским поэтом.Все творчество поэта — это его размышления о смысле существования человека и народа, его судьбе и судьбе своей Родины.

Один из центральных мотивов М.Ю. Лермонтовская лирика — мотив одиночества. Уже в его ранних стихах размышления автора отмечены редкой для его возраста зрелостью (от 14 до 20 лет!). Отправной точкой является чувство тоскливого одиночества: «Я блуждаю один как отчужденный!» Такое мрачное настроение объясняется фактами биографии поэта.Лермонтов в детстве потерял мать — она ​​умерла, когда будущему поэту едва исполнилось два года. Отношения с отцом не сложились.

Я сын несчастья. Мой отец

Остальное я не знал в конце,

В слезах умерла моя мать;

Из них остался только я,

Ненужный участник человеческого пира,

Молодая ветвь на сухом пне …

Мировоззрение Лермонтова сложное и неоднозначное. С одной стороны, поэт говорит, что окружающий его мир насквозь фальшивый, что «пылкая душа» сломлена и рядом нет человека, на которого можно было бы опереться.С другой стороны, лирический герой Лермонтова не жаждет духовных отношений ни с одним человеком:

Я привык к одиночеству

Я бы не смог поладить с другом.

Романтический герой поэзии Лермонтова одинок, как «парус в тумане синего моря», как «плененный рыцарь в темнице», но дух его силен, непреклонен и горд. По мнению автора, идеал свободы недостижим, даже если за него заплатить жизнью, как Мцыри, или вечным проклятием, как Демон.Отсюда возникает чувство мировой печали. И это не опыт из-за каких-то жизненных неудач — это неизбежная печаль, потому что мир порочен и в нем нет места «страстной личности». В душе лирического героя Лермонтова царит отчаянное разочарование. Жизнь — «пустой и глупый анекдот», потому что «некому протянуть руку // В минуту душевных невзгод …»

Чем больше лирический герой разочаровывается в земной жизни, тем настойчивее он оказывается к вечной жизни, к Богу:

Счастья я могу постичь на земле,

И на небесах я вижу Бога.

Размышляя об одиночестве своей души в этом мире, герой философствует о жизни и смерти. Он отмечает, что покой приходит к человеку от природы, в которой все гармонично и нет противоречий. Человек не одинок, если чувствует себя единым с природой. Не находя понимания в человеческом обществе, романтический герой поэзии Лермонтова сливается с природой. Так, например, Мцыри сбежал из монастыря во время грозы, и штормовая стихия его не пугает, а, наоборот, вызывает чувство родства:

… Ой, я как брат

Рад бы обнять со штормом!

Глазами облаков я следил

Я поймал молнию рукой …

Мцыри не находит друзей среди людей, но свою связь с грозой называет «короткой, но живой» дружбой.

Более того, в интимной лирике Лермонтова есть два совершенно противоположных мотива. Первый — это герой, страстно желающий увидеть и испытать жизненные потрясения и переживания.Он начинает странствовать по миру, движимый собственными страстями, «пылающим огнем» души, «голодным взором»:

Не вини меня всемогущего

И не наказывай меня, молю

За то, что тьма земная могила

Своими страстями я люблю.

(«Молитва»)

Второй — это герой, охладевший до человеческих страстей, разочарованный, но продолжающий стремиться к самому драгоценному в жизни — свободе:

Ничего не жду от жизни,

А о прошлом нисколько не жалею;

Ищу свободы и покоя!

Хочу забыть и заснуть!

Возможно, в этих строках разгадывается неповторимость «русской души», постоянно стремящейся к высшим мирам, тяготеющей к оковам земного существования.

Почему ты недоволен? —

Люди подскажут.

Что я недоволен

Добрые люди, что звезды и небо

Звезды и небо! — а я мужчина!

Отрывок из поэмы Лермонтова «Небо и звезды» показывает печаль небесной души, заключенной в человеческое тело, осознание ничтожности человека перед Вселенной.

Становится понятным постоянное обращение к теме тоски, одиночества, недовольства окружающим миром.Кому может довериться «гонимый странник» в «минуту душевных невзгод»? Что или кто может утешить его страдающую душу? Только природа родного края, сливаясь с ее красотой и спокойствием, дарит поэту минуты возвышенного отдыха.

Когда тревожится желтеющая нива

И свежий лес шелестит от ветра …

Тогда тревогой смиряется душа моя,

Потом морщинки на лбу разойдутся, —

И Я могу постичь счастье на земле,

И в небе я вижу Бога…

Вот как поэт находит свое счастье. Один на один с природой, без людей, вдали от «мира печали и слез»! Эти строки пронизаны любовью к родной стране. Любовь к Родине мучила Лермонтова всю жизнь. Он много знал о ее настоящем и даже о ее будущем. Настоящее обременяет его мелочностью, моральным и социальным несовершенством.

Первые впечатления детства связаны с Кавказом, когда бабушка Е.А.Арсеньева Она привела на лечение внука к водам, где воздух Пятигорска и местные воды укрепили здоровье мальчика. Приезд на Кавказ совпал с первой детской любовью: «Там я увидел пару божественных глаз», — вспоминает поэт об этом событии своей жизни. Мальчиком Лермонтов побывал на горном празднике, бродил по развалинам аула у подножия Бештау, очерк которого можно увидеть в стихотворении «Аул Бастунджи». Все свои впечатления будущий поэт переживает на лоне величественной природы Кавказа, Кавказских гор.Тема Кавказа для Лермонтова впоследствии станет глубоко личной. Настоящий гимн горам звучит в стихотворении «Измаил-бей»:

Привет, седой Кавказ!

Я не чужой в твоих горах:

Они перенесли меня в младенчестве

И научили меня небесам пустыни.

И с тех пор я долго мечтал

Все небеса юга и скалы гор.

Красива ты, суровый край свободы,

И ты, троны вечной природы,

Когда, как синий дым, облака

Вечером летят к тебе издалека,

Они парят над тобой, шепчут, как тени.

Как над головой огромных призраков

Порхающие перья — и луна

Одно царствует под синим сводом.

Поэт не перестает любоваться не только величественной панорамой Кавказа, но и его воинственными сыновьями, горцами, у которых «Бог есть свобода»:

Как я любил, величественный мой Кавказ.

Ваши сыновья воинственные.

Твое небо — прозрачная лазурь

И чудесный вой мгновенных громких бурь,

Когда пещеры и холмы крутые

Как реагируют ночные сторожа;

И вдруг солнце проникает, и ручей

Позолоченный, и степной цветок.

Ароматный подъем головы.

Сияет, как цветы рая и рая …

Кавказ воскресил в памяти поэта его родной ангельский облик его матери:

В младенчестве я потеряла мать.

Но казалось, что розовым вечером час

Та степь повторила мне памятный голос.

За это я люблю вершины тех скал,

Я люблю Кавказ.

Лермонтов интересовался Кавказом не только как источник художественного вдохновения.Он был для него ярким примером героической борьбы. Героические повстанцы Хаджи — абрек, Мцыри, Печорин, лирические герои многих стихотворений — без страха сражаются за добро и счастье.

Длительная война на Кавказе показалась Лермонтову самым бессмысленным кровопролитием. Сражались горцы регулярными войсками — неравный поединок. Гибель ни в чем не повинных людей, колониальный захват национальных меньшинств выражается в грустных размышлениях после кровавой битвы у реки Валерик:

И с грустью тайной и сердцем

Я подумал: жалкий человек.

Что ему нужно? Небо ясное

Под небом много места для всех

Но беспрестанно и зря

Во враждует — почему?

С любовью и уважением отзывается о кавказских народах в произведениях «Черкесы», «Кавказские пленники», «Аул Бастунджи», «Измаил-бей», «Мцыри», «Беглец», «Демон», «Герой нашего времени».

Находясь на Кавказе и на Кубани, Лермонтов познакомился с обычаями местного населения, с песнями и легендами черкесов, услышал рассказы о «черкесском леопарде» — отчаянном всаднике Казбиче.Он воплотил увиденное и испытанное в стихах и прозе.

Поэма «Парус» (1832 г. — всего 12 строк) — замечательное выражение одиночества по глубине и силе. Одинокий парус в бескрайнем море — сможете ли вы найти

образ, в котором настроение одиночества было бы выражено полнее и ярче?

А вот и стихотворение «Лист» — на этот раз символ одиночества — дубовый лист, оторвавшийся «с ветки родной моей», клянчит у платана приюта, но она презрительно отвергает незнакомца. .

Таким образом, чувство одиночества здесь усиливается чувством бездомности, горьким осознанием собственной бесполезности. Воистину судьба самого поэта.

Дубовый лист сорвался с ветки моей дорогой

И скатился он в степь, гонимый жестоким штормом;

Оно иссохло и засохло от холода, жары и горя;

И вот он дошел до Черного моря.

«Зачем вы мне нужны? — отвечает молодой платан, —

Ты пыльный и желтый — а мои свежие сыновья не пара,

Ты много видел — но зачем мне твои сказки?

Райские птицы давно утомили мои уши.

Солнце любит меня, я цвету ему и сияю;

Я раскидываю ветви по небу здесь, под открытым небом,

И мои корни смываются холодным морем. «

Тема гонений и вечных странствий, помимо гражданской лирики, возникает и в других стихотворениях поэта о судьбе и индивидуальности, духовной свободе человека. Здесь автор пытается проникнуть во внутренний мир личности, задает вопросы. самосовершенствования и самоанализа.

Тема «странника, гонимого миром» — главный лейтмотив в творчестве Лермонтова. Лирического героя его произведений, несомненно близкого к самому автору, изгоняют с родины за душевное беспокойство, открытое осуждение несправедливости «сильных мира сего» и яростное противодействие невежеству общества. Но поэт становится «вечным странником» не только потому, что им «движет мир», но и потому, что беспокойное пытливое сердце уводит его в неизведанные дали.

Иллюстрация к началу статьи: литография художника Александра Пруцких «М.Ю. Лермонтов»

Нет, я не Байрон, я другой
Еще неизвестный избранник
Как он, странник, гонимый миром,
Но только с русской душой.
Я начал раньше, я закончу рано
Мой разум немного возьмет на себя обязательства;
В душе, как в океане,
Надежда разбитого груза лежит.
Кто может, океан мрачен,
Твои секреты исследовать? Кто
Расскажут ли мои мысли толпе?
Я — или Бог — или никто!

Анализ стихотворения Лермонтова «Нет, я не Байрон, я другой»

Лермонтов очень уважал самого известного романтика — Байрона.Во многих произведениях он невольно, а иногда и сознательно подражал ему. Непростая судьба Байрона стала прекрасным образцом романтизма. В 1832 году поэт написал знаменитую поэму «Нет, я не Байрон, я другой …», в которой сравнил свою судьбу с жизнью выдающегося англичанина.

Лермонтову было всего 18 лет, но он уже предсказал многие события своей жизни. Стихотворение считается пророческим. Поэт сразу заявляет, что он отличается от Байрона. Скорее всего, он имеет в виду, что его судьба будет еще более трагичной.Лермонтов и представить себе не мог, что его ждут два кавказских ссыльных и неприятие всего высшего общества. Но он уже заявляет, что станет «гонимым миром странником». Важно замечание «только с русской душой». Для романтизма в целом патриотическая тема была непривычной. Романтики не принимали окружающую действительность, они стремились к постоянным переменам, путешествиям. Образ родины появился только в связи с вынужденным изгнанием, в отличие от чужой земли. Лермонтов подчеркивает, что его национальность — существенная разница.

Поэт говорит: «Раньше начал, залечу рану». Первый сборник был издан, когда ему было 18 лет. Лермонтов начал писать стихи в 14 лет, но первая публикация появилась только в 1835 году. Байрон умер совсем молодым, в возрасте 36 лет. Поэтому заявление Лермонтова выглядит крайне пессимистичным. Но судьба действительно была к нему жестче: поэт погиб на дуэли в возрасте 28 лет.

Лермонтов был еще в начале своего литературного пути, но уже заявил: «Мой ум сделает немного.«Его слова были пророческими только для современников. Творчество великого русского поэта не было оценено по достоинству при его жизни. Только после трагической смерти к нему наконец пришло признание.

Лермонтов сравнивает свой внутренний мир с «мрачным океаном», тайна которого до сих пор не разгадана. Он чувствует, что всю оставшуюся жизнь встретит непонимание толпы. Если ему все еще не удается передать свои личные чувства окружающим, тогда остается только надежда на Бога.Вероятно, поэт просто имеет в виду посмертное изучение своего творчества. Лермонтов не исключает, что навсегда унесет свою тайну в могилу («или никого!»).

Поэма действительно пророческая во многих отношениях. Но в самом главном ошибался Лермонтов. Потомки высоко оценили его жизнь и бессмертное творчество. Произведения поэта вошли в золотой фонд русской литературы.

Стихотворение написано поэтом накануне своего 18-летия. В то время в России была популярна поэзия европейского романтизма.В стихотворении автор использует сравнение лирического героя с Байроном, английским поэтом-романтиком, известность которого имела успех даже после его смерти (это явление получило название байронизм). Лермонтов читал его с детства и придерживался романтического направления в своем творчестве, поэтому упоминание лорда Байрона вполне естественно. Более того, его герои — преследуемые обществом «угрюмые эгоисты». Лермонтов поддерживал аналогичную концепцию в своей работе.

Поэма написана в традициях романтизма, в жанре лирической философии.

Основная тема — познание героем самого себя, своей судьбы. В самом начале он пытается сравнить себя с Байроном, называет себя «странником», но при этом понимает, что он другой. От английского поэта его отличает «русская душа». Герой уверен, что сделает меньше, потому что такими же выдающимися качествами он не обладает, и ему суждено умереть раньше. Во втором катрене он как бы пытается определить свою судьбу (сам поэт Лермонтов умер в возрасте 34 лет, а Байрон пережил его всего на два года): «Я начал раньше, я закончу рану… ». Герой выражает горькую надежду на то, можно ли его понять при жизни или после смерти. Как будто он оставляет вопрос будущим потомкам. Герой не знает, что его ждет впереди, но чувствует возможное забвение: «или никто!». Таким образом, звучит новая тема — отчуждение людей и страх быть забытым всеми. Это помогает высветить главную идею стихотворения: осужденный обществом бунтарь-одиночка вынужден блуждай и не надейся на понимание.

Сюжет развивается постепенно.Сначала герой размышляет о своей судьбе, об уверенности в своей короткой жизни. Идентификация с Байроном помогает ему узнать себя, кто он есть, найти различия между ним и самим собой, тем самым подчеркивая его собственные черты личности. Далее он говорит о своей душе, как об океане, показывая глубину и необъятность внутренних переживаний. В конце стихотворения чувствуется отчаяние и сомнение: «Кто скажет мои мысли толпе?» Так лирический герой раскрывает истинные чувства: неуверенность в смысле своей жизни и вероятную возможность быть непонятым и «преследуемым» современниками и потомками.

Чтобы передать переживания героя, автор использует несколько художественных приемов. Эпитеты: неизвестный странник, разбитые надежды. Метафоры: разум совершает (наделяя разум человеческими качествами) мрачный океан (наделяя океан человеческими чувствами). Использование тире в последней строке катрена подчеркивает важные мысли героя и дает больше выражения.

Поэма состоит из трех строф. Использовал ямбический тетраметр с рифмой в первом четверостиший (ABBA) и скрещенными в двух последних (ABAB).

Поэма вызывает чувство растерянности и сочувствия к герою, смело бросающему вызов судьбе и обществу.

Вариант 2

Произведение относится к жанровой направленности философской элегии, представленной в виде сообщения, и является частью раннего творчества поэта.

Ключевая тема стихотворения — размышления автора о судьбе души странствующего человека, представленные автором в образе лирического героя, называющего себя странником и пытающегося познать собственную душу, разглядеть черты далекого будущего.

Структурная композиция стихотворения, исполненного как монолог лирического героя, условно разделена на две части, первая из которых представляет собой сравнительное описание поэта с Байроном, указывающее на схожие и отличительные черты известного поэта, и вторая часть рассказывает о душевном состоянии лирического героя. При этом отличительной чертой произведения является отсутствие разделения стихов на строфы.

Произведение «Нет, я не Байрон, я другой» создано поэтом с использованием тетраметра ямба в качестве поэтического метра в сочетании с перекрестными рифмами, а также включением женских и мужских рифм, позволяющих усилить эмоциональную окраску. стихотворения и передают чувства печали, меланхолии лирического героя, размышляющего о своей будущей судьбе.

Среди средств художественного выражения, позволяющих придать произведению оригинальность и яркость, есть метафоры в развернутой форме, а также сравнения и эпитеты. Кроме того, поэт использует в монологе лирического героя особую звуковую интонацию, расставляя смысловой акцент в содержании повествования, используя вопросительные предложения, а также в форме восклицания.

Своеобразие стихотворения подчеркнуто аллитерацией, художественным приемом, ярко передающим бунтарство, задор, бунтарское состояние лирического героя, ощущающего себя одиноким и непонятным в окружающем мире.

Произведение воспринимается как признание лирического героя, осознающего свою избранность, но отчужденного толпой, неспособной понять стремительную поэтическую душу, сравнимую с бескрайними океанскими просторами и печальными неизведанными тайнами.

Стих 3 Анализ

Поэма написана Михаилом Лермонтовым в 1832 году. Она еще раз заставляет задуматься о даре поэта. Он в нескольких строках рассказывает о своей судьбе, как в стихотворении «Сон». Лермонтов откровенно говорит: «Я начал раньше, закрою рану.«Так сложилась судьба поэта, скончавшегося на 26-м году жизни.

Мы понимаем, читая стихотворение, что Лермонтов в основном говорит о своей судьбе как обычного человека, так и как поэта. Он с первых же строк говорит, что еще не знаменит, он как Байрон, но с русской душой. Лермонтов предчувствует, что успеет кое-что сделать, но кто, как не он?

Все стихи Михаила Юрьевича Лермонтова имеют особый смысл, который он подробно раскрывает читателю.Это стихотворение не исключение. Лермонтов не только рассказывает о том, кто он и о своей судьбе, но и раскрывает роль поэта. В последней строфе он написал: «Я — или Бог — или никто!»

Лермонтов осознал свое призвание довольно рано для нашего времени. Когда он написал стихотворение «Нет, я не Байрон, я другой», ему было 17 лет. На самом деле Михаил Лермонтов не превозносил свой талант, как, например, Александр Пушкин.

Почему Байрон? Лермонтов с детства читал свои творения.Хотя интересно, что судьбы Лермонтова и Байрона невероятно похожи. Как и Байрон, Лермонтов обладал вспыльчивым характером и обидчивостью. Лермонтова не понимали его сверстники, современники, поэтому он чувствовал, что создан для другого времени. Байрона тоже не понимали современники.

В какой-то мере Михаил Лермонтов в стихотворении осознает свое дальнейшее одиночество и свою судьбу, аналогичную судьбе Джорджа Байрона. Он связывает их невидимой нитью.Но он пытается отказаться, говоря, что он не Байрон, он другой …

9, 10 класс

Анализ стихотворения Нет, я не Байрон, я другой … по плану

Возможно, вам будет интересно

  • Анализ стихотворения Есенина «Осветил золотую рощу»

    Сергей Есенин написал это стихотворение всего за год до своей смерти, а точнее, до самоубийства. Он наполнен грустью. Природа одушевлена: даже роща говорит, у нее свой язык.

  • Анализ стихотворения «Пауки» Гиппиус

    Зинаида Гиппиус написала поэму «Пауки» в 1903 году. Это было время до революций, тяжелое время, когда многие мыслящие люди заходили в тупик и не понимали, как жить дальше.

  • Анализ стихотворения «Все вокруг Гиппиуса»

    Произведение Гиппиуса Все, что было написано в самом начале 20 века, предстает в виде одного предложения. С помощью интонации составлен перечень, в основном прилагательных, несущих отрицательную окраску

  • Анализ стихотворения Одинокий дуб Фета

    Лирика Фета часто представляла собой смесь философии и образов природы.Вообще, для поэтов очень характерно такое нащупывание некоторых истин — через наблюдение за внешним пространством.

  • Анализ стихов Твардовского

    Анализ стихотворений Твардовского

Прочтите стих «Нет, я не Байрон, я другой …» Михаила Юрьевича Лермонтова приглашают к школьникам на урок литературы в старших классах. Сначала учителя анализируют его вместе с детьми, а затем просят их преподавать дома. На нашем сайте весь стих можно прочитать онлайн.Кроме того, при желании его можно бесплатно скачать на планшет, компьютер или телефон.

Текст стихотворения Лермонтова «Нет, я не Байрон, я другой …» написал Михаил Юрьевич в 17 лет. Тема произведения: поэт и общество. В стихотворении автор сравнивает себя с английским поэтом Байроном. Сначала Лермонтов отрицает свое сходство с ним, пишет, что он другой. Однако после двух строк мы видим, что между ними все же есть что-то общее. Лермонтов говорит, что его никто не понимает, как Джордж Гордон, и вряд ли сможет понять.Потом Михаил Юрьевич Лермнтов пишет, что рано начал творить и рано кончать. Он говорит, что его разум мало что может сделать. Также в произведении он пишет, что в его душе груз пустых надежд. Автор — пророк в этом стихотворении. Он действительно прожил мало (всего 26 лет), часто его не понимали окружающие.

Нет, я не Байрон, я другой
Еще неизвестный избранник,
Как он, странник, гонимый миром,
Но только с русской душой.
Я начал раньше, я закончу рано
Мой разум немного возьмет на себя обязательства;
В душе, как в океане,
Надежда разбитого груза лежит.
Кто может, океан мрачен,
Твои секреты исследовать? Кто
Расскажут ли мои мысли толпе?
Я — или Бог — или никто!

Лермонтов Михаил Юрьевич

Нет, я не Байрон, я другой
Еще неизвестный избранник,
Как он, странник, гонимый миром,
Но только с русской душой.
Я начал раньше, я закончу рано
Мой разум немного возьмет на себя обязательства;
В душе, как в океане,
Надежда разбитого груза лежит.
Кто может, океан мрачен,
Твои секреты исследовать? Кто
Расскажут ли мои мысли толпе?
Я — или Бог — или никто!

Михаил Лермонтов очень рано осознал, что его жизнь будет связана с литературой, хотя никогда не считал себя выдающимся поэтом. Тем не менее, в 1832 году, незадолго до своего 18-летия, он написал стихотворение «Нет, я не Байрон, я другой …», в котором предопределил его жизненный и творческий путь.

Михаил Лермонтов с раннего детства увлекался творчеством английского поэта Джорджа Гордона Байрона.Он хорошо знал судьбу этого мрачного и очень обидчивого человека, которого никогда не понимали современники. Лермонтов чувствует, что его ждет та же участь, и он также должен стать странником, «ведомым миром» и лишенным общественного признания. Автор этого стихотворения отрицает, что в своем творчестве подражает знаменитому англичанину, поскольку его душа еще не отравлена ​​сарказмом. Тем не менее Лермонтов все же признает, что у него довольно много общего с Байроном. И, прежде всего, это уникальное умение опережать время и события, а также дар предвидения, который Лермонтов обнаружил в себе, еще будучи подростком.

В этом произведении он прямо указывает, что его жизненный путь будет недолгим. «Раньше начал, я залечу рану», — отмечает поэт, тем самым предопределяя свою судьбу. Касаясь темы творческого наследия, Лермонтов подчеркивает: «Мой ум сделает немного». При этом автор отмечает, что даже сейчас, в столь юном возрасте, на его душе лежит груз несбывшихся надежд, с которыми ему придется мириться до конца жизни. Обладая даром пророка, Лермонтов прекрасно понимает, что родился не в то время.Поэтому, чтобы дотянуться до сердец даже близких ему людей, нужно приложить большие усилия. Поэт понимает, что если он этого не сделает, то, кроме Бога, никто другой не сможет передать окружающим его чувства и мысли, дать им правильное определение. И именно необходимость вывернуть собственную душу наизнанку пугает молодого поэта, который предпочитает повторять путь Байрона только для того, чтобы не испытать страданий и унижений.

Проводя аналогию с жизнью своего английского кумира, Лермонтов понимает, что он тоже будет обречен на одиночество.Однако это совершенно не беспокоит автора, которому гораздо печальнее осознавать тот факт, что все его усилия изменить мир к лучшему натолкнутся на глухую стену непонимания. И, возможно, через десятилетия будут оценены по достоинству другие поколения, но поэт уже не сможет наслаждаться собственным триумфом.

Литература> Михаил Лермонтов — с художественными ссылками

(1814-1841)

Лермонтов Михаил Юрьевич (1814-41), русский поэт-романтик
и писатель.Происходит от шотландского офицера и авантюриста капитана.
Георгия Лермонта, поступившего на русскую службу в 1613 г., Лермонтов был
сам армейский офицер. Находясь под сильным влиянием Байрона, он писал стихи и
повествовательная поэзия на темы разочарования, бунта и личного
Свобода. Он был убит на дуэли. Его самые известные стихи Желание (1831),
в котором он выражает ностальгию по Шотландии, Парус и Нет,
Я не Байрон
(1832), Смерть поэта (1837), который оплакивает
смерть Пушкина (за это стихотворение Лермонтов был сослан на Кавказ),
романтические рассказы Мцыри (Послушник) (1840) и Демон
(1829-41).Его прозаический шедевр, роман Герой нашего времени ,
его непреходящий памятник. Впервые он был переведен на английский язык в 1854 году.


Демон
— романтическое стихотворение, написанное в 1829-41 годах.

Печальный Демон, изгнанный дух, летал над грешной Землей. Он был
устал от своего зла, от своей пустой и ненужной жизни, которую невозможно остановить
и пришлось продолжать и продолжать. В Грузии местный князь готовил свадьбу
пир для его прекрасной дочери Тамары и принца из чужой страны.Тамара танцевала, когда ее увидел Демон. Иностранный князь торопился
на свадьбу, но он попал в засаду и был убит грабителями. Вся в слезах Тамара
лежала в своей комнате, когда она услышала странный ласковый голос, который
пытался ее успокоить. Она боялась и настаивала на том, чтобы отец никогда не пытался
выдать ее замуж еще раз, но отправить в монастырь, чтобы Бог мог
защищай ее. Но Демон нашел и ее в монастыре и сумел
соблазнить ее. Он был искренне влюблен и хотел изменить свою жизнь с помощью
ей, он не хотел снова быть злым.Она верила. После их совместной ночи
Тамара умерла. Демон хотел забрать ее душу, но Ангелы забрали ее и
не позволил Демону следовать за ней к Богу.

См .: Михаил Врубель. г.
Сидящий демон, голова демона
,
Райдер
,
Тамара
и демон,
Тамара
Танцы,
Тамара
Лежащий в состоянии, демон и ангел
с Душой Тамары.

Герой нашего времени — роман,
главный герой которого — Печорин, дворянин богатый, умный и эгоистичный,
кто не знает, что делать со своей жизнью и кто, хотя и не намеренно,
разрушает жизнь других людей.
См .: Михаил Врубель. Портрет
Офицера (Печорин на софе).

Лейла и Хаджи Абрек — сюжет основан на стихотворении Хаджи-Абрек
из
Русский поэт Михаил Лермонтов о традициях кавказских горцев.
Лейлу, единственную оставшуюся дочь бедного старика, похищает
граф Бей-Булат. Поселились вместе, Лейла счастлива. Но ее отец
не может жить с позором и просит молодых людей села отомстить.Хаджи
Абрек находит и убивает Лейлу, отрубает ей голову и возвращает ее отцу.
кому приятно. Затем Хаджи Абрек и Бей-Булат убивают друг друга на дуэли.

См .: Гай Николай. Лейла
и Хаджи-Абрек.

Мировая литература в живописи Заметки Указатель
Домашний художник
Индекс Индекс страны

Анализ стихотворения Лермонтова «Ангел». Какие чувства вызывает в душе песня? Почему

Падший ангел.Выдержки из дневника I Опять — во сколько? — размышлял Иегова. Он идеален. Сидеть на престоле — молодость вечная, нежная и твердая. Красиво до невозможности. Его трон — куб: правильность, завершенность, точность. Под ногой мяч: изоляция,

автор Лазарев Лазарь Ильич

Светлана Василенко: Ангел радиации Пионеры высыпают суслика в степь. С чувством выполненного долга ведра холодной воды с хлоркой наливают в сухое теплое укрытие зверушки.Обе стороны затаили дыхание: вверху — от нетерпения и любопытства, внизу — от холода, страха

Из книги автора

Джойс Кэрол Оутс р. 1938 АНГЕЛ СВЕТА АНГЕЛ СВЕТА 1981 Русский перевод Т. Кудрявцевой

Из книги автора

Из книги автора

Лермонтов — ангел! В его демонизме есть что-то возрастное, юношеское. Посмотри, какой я другой, какой глубокий, какие глубины духа открываются во мне! Ну кто этого не знает? Но Лермонтов гений, потому что чувствует ограниченность, бесплодие и пустоту отрицания.

Поэма Лермонтова «Ангел» (1831 г.) некоторыми исследователями считается ключом ко всей его поэзии. И сам поэт, видимо, придавал этому особое значение: ведь это одно из немногих юношеских стихов, которые он включил в сборник произведений 1839 года, и Лермонтов очень строго подходил к их отбору. Так что «Ангел» ему дорого. Действительно, в этом стихотворении много «знаков» мировоззрения и мировоззрения Лермонтова.

Его действие происходит на бескрайних просторах Вселенной и, прежде всего, на небесах, хотя он направлен на землю.Участники акции: месяц, звезды, облака, ангел, духи, душа. За ними угадывается Творец, их объединяет «тихая святая» песня ангела «о великом Боге» и «о блаженстве безгрешных духов / Под кустами райских садов». В этой песне — вся суть жизни, она определяет вершину совершенства, к которой человеческая душа должна стремиться. Отсюда ее томление в «мире печали и слез».

Художники слова, в том числе замечательный русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов, неоднократно обращались к образу ангела.Этот образ встречается во многих его произведениях, но мы обратимся к одному из ранних, юношеских стихотворений, созданных в 1831 году. Поэту не было еще семнадцати лет … Некоторые считают, что он является ключом ко всей поэзии Лермонтова. Поэтому понимание этого очень важно и для нас.

История создания поэмы «Ангел».

Никто не знает точной истории создания этого стихотворения, но многие связывают его с воспоминаниями поэта о его рано умершей матери. Лермонтов не запомнил ее внешнего вида: ему было всего три года, когда она умерла.Но он помнил ее голос и мелодию колыбельной, которую она пела над ним. «Когда мне было три года, — вспоминал поэт, — была песня, которая заставила меня плакать … Ее спела мне покойная мать». Это воспоминание согревало его в дни одиночества и печали.

А теперь познакомимся со стихотворением «Ангел». (Учитель выразительно читает стихотворение.)

Какое впечатление произвело на вас стихотворение? Почему?

Детям стихотворение нравится своей мелодичностью.Они замечают, что его настроение меняется от начала до конца работы: если сначала оно радостное, умиротворенное, светлое, то к концу становится грустным, в чем-то даже безнадежным.

Какие картинки вы видели, когда читали и слушали стихотворение? Каким вам видится «полуночное небо»?

Сравните фразу полуночное небо с возможным полуночным небом. Некоторые семиклассники представляют себе райские сады, где ангел, играющий на арфе или лире, поет сладкие песни. Но большинство рисует звездное небо, по которому плывет легкое белое облако; приближаясь, она все больше приобретает очертания изящной фигуры ангела с младенцем на руках… Голова наклонена к малышу, локоны касаются его щеки.

«Полуночное небо» кажется ученикам праздничным, сияющим мириадами звезд, которые, как свита, сопровождают посланника Бога, и месяц прокладывает ему путь, как муслиновое одеяло. Небо не мрачное, не черное, оно напоминает темно-синий бархат, в котором, как корона, сверкает золотой месяц. Небо наполнено благоговейным вниманием к песне ангела. Полночное небо, вероятно, выглядело бы иначе: непредсказуемым, тревожным, полным ужасных тайн и снов.

Почему ангел так ясно и ясно виден в ночном небе?

Он светлый и поэтому особенно выделяется в темноте ночи и становится еще ярче в свете звезд и луны.

Откуда и откуда уходит ангел? Какова его цель?

Ангел спускается с небес на землю, где он уносит «молодую душу». Обратите внимание на первое и последнее слово стихотворения. (Небо и земля.). Эти слова расширяют пространство произведения до космического, универсального и четко обозначают миры небесный и земной.

От кого мы узнаем о небесном мире? Каким ты видишь небесный мир?

Попробуйте доказать, что он воплощение гармонии. Ангел поет о мире небесном. Из его песни этот мир предстает перед нами прекрасным и гармоничным — в нем, под небесными кустами, блаженствуют безгрешные духи, и Бог смотрит на них с радостью. Вся вселенная слушает эту песню.

Какие эпитеты у песни ангела? (Тихо, свято.)

Найдите контекстный синоним песни в стихотворении. (Хвала). Это означает, что песня хвалы, а хвалебная песня, как мы знаем, является гимном или, возможно, одой. Гимн — песня торжественная, поэтому обычно довольно громкая и величественная.

Но у Лермонтова тихо. Почему? Для кого поется и почему?

Песня поется для «юной души», которую ангел уносит на землю. Поэтому песня тихая, как колыбельная для младенца, и в то же время святая, потому что она «о великом Боге» и о «блаженстве безгрешных духов» в раю: «юная душа» должна знать, где она откуда взялось, к чему нужно стремиться и куда возвращаться… Песня «хвала». Объясните слова «И его хвала / Он был непритворным». Песня ангела искренняя, полная любви к небу и Богу. Песню слушает не только «юная душа», но и небо.

Каким словом Лермонтов подчеркивает особое внимание неба к песне ангела? (Они слушали.)

Что он имеет в виду? В чем разница между этим словом и словом слушать? Слушать — внимательно слушайте, слушайте, жадно вбирая слух; усвоить услышанное или прочитанное, направить на это свою волю.То есть «месяц, и звезды, и толпа облаков» не просто слушают, но впитывают каждое слово ангельской песни. Это важно не только для «юной души», но и для всех. Почему? Это песня о небесном совершенстве, о гармонии, блаженстве, о котором мечтает и к чему стремится каждый.

Обратите внимание, что в одной строфе душа сначала называется молодой, а затем молодой. Почему? На первый взгляд, это одно и то же слово, но первое взято из старославянского, второе — из современного.

Какой оттенок звука приобретает слово в каждом случае с одинаковым лексическим значением? Старославянский язык — церковный язык. В первом случае используется слово молодой: ведь в этот момент душа находится в объятиях ангела, а значит, она еще чиста и невинна. Она уже стала молодой, приземленной на земле, в «мире печали и слез», где ее могут схватить многие искушения, вместе с которыми приходят и грех, и печаль …

Что осталось от неба в этой душе?

Звук песни ангела.Нет слов — есть только мелодия. Кстати, поэты-романтики, к которым принадлежал Лермонтов на начальном этапе своего творчества, придавали музыке особое значение и считали, что только музыка
может полностью выразить душу человека.

Какие чувства вызывает в душе песня? Почему?

Песня возвращает душу туда, откуда она спустилась на землю — в небо, в мир гармонии и блаженства. Это заставляет ее тосковать по этой утраченной гармонии, рождает «чудесное желание» вернуться к истокам.

Чувствуете, слышите звук чудесной песни ангела? Какая у нее мелодия? Что помогает его создать?

Да, мы слышим эту песню в удивительном сочетании гласных (a, o, e, u, y), сонорных согласных (l, m, n), глухих звуков (p, t, x, s), которые создают ощущение плавной игры тихих песен:
Ангел летел по полуночному небу
И спел тихую песню;
И месяц, и звезды, и облака в толпе
Они слушали ту святую песню.
Лермонтов использовал здесь приемы аллитерации и ассонанса. Песня мучает душу, противопоставляя гармонию небесную миру земному.

Как он предстает перед нами? Чьими глазами мы его видим? Какие подробности ему помогают увидеть
?

В земном мире нет гармонии и блаженства, его называют миром «печали и слез», пребывание в нем кажется невероятно долгим (А она долго томилась), песни земные «скучны» , Мы видим этот мир глазами «юной души» Я забыл ангельские песни о прекрасном Царстве Небесном.

Почему Лермонтов так скупо описывает мир земной, а мир небесный так подробно?

Ведь земной видимо виднее. Небесное — воплощение мечты, идеала, устремления души к Богу, того, чего душе так не хватает на земле, и того, чем она является, «исполненного чудесного желания», с восторгом в своих снах. А земное только заставляет ее плакать и томиться.

Сравните земные и небесные песни.В чем разница?

Земное — скучно, небесное — свято, земное мучает душу, небесное — уносит тебя на небеса. Первоначально стихотворение называлось «Песнь ангела», затем Лермонтов сменил название. Литературный критик Розанов считает, что имя было более точным. Ты с ним согласен?

Читать стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Ангел» стоит и детям, и взрослым. Это лирическое произведение заставляет читателя задуматься о Боге, о душе, о жизни на земле, а также о том, что нас ждет после смерти.Стихотворение очень легко читать. Звучит как колыбельная. Многие литературные критики проводят аналогию между ним и песней, которую мать пела маленькому поэту по ночам. Хотя слова в них разные, тональность одинакова. Возможно, это произведение написано как детская память Михаила Юрьевича о матери.

Текст поэмы Лермонтова «Ангел» создан в 1831 году. Это одно из самых ранних произведений поэта. Он был опубликован всего через 8 лет после написания. Высшее общество встретило его в «Одесском альманахе за 1840 год».Стих подписан именем поэта. Примечательно, что «Ангел» — единственное юношеское произведение, которое было издано при жизни Михаила Юрьевича под его именем. Все остальные стихи, написанные им в этом возрасте, стали известны как творения Лермонтова только после его смерти. В стихотворении «Ангел» Михаил Юрьевич рассказывает читателям о том, как душа попадает в тело будущего ребенка. Он пишет, что это ангел доставляет ее на землю. Сначала в стихах он летает по небу и поет ей тихую песню.Ангел в нем прославляет Бога и его царство. Он поет, что малышу предстоит многое пережить, что в его жизни будет много трудностей, что он может неоднократно в чем-то разочаровываться. Однако он также говорит, что так будет не всегда. В конце концов, его будет ждать рай. В своем стихотворении Лермонтов противопоставляет земную жизнь и жизнь небесную. Он начинает с последнего. Для него небесная жизнь кажется чем-то возвышенным. Михаил Юрьевич заканчивает свои стихи словом «земля». Для поэта жизнь на ней — основа.Анализируя это стихотворение, стоит обратить внимание на то, что поэт неоднократно использует такие литературные приемы, как аллитерация и ассонанс. Так что он старается сделать произведение мелодичным и легким.

Стих Михаила Юрьевича «Ангел» разучивается в 7-м классе на уроке литературы. Часто это произведение Лермонтова учителя просят учить детей дома. На нашем сайте стихотворение можно абсолютно бесплатно скачать на телефон, планшет или любой другой гаджет. Вы также можете прочитать его полностью онлайн.

Ангел летел по полуночному небу
И пел тихую песню,
И месяц, и звезды, и облака в толпе
Они слушали ту святую песню.

Он пел о блаженстве безгрешных духов
Под кустами райских садов
Он пел о Боге великом и хвалу
Это было непритворно.

Он нес юную душу на руках
Для мира печали и слез;
И звук его песни в молодой душе
Остался — без слов, но живой.

И долго в мире томилась она,
Полна чудесного желания
И звуки небес не могли заменить
Ей скучные песни земли.

«Ангел» Михаил Лермонтов

Ангел летел по полуночному небу
И пел тихую песню,
И месяц, и звезды, и облака в толпе
Они слушали ту святую песню.

Он пел о блаженстве безгрешных духов
Под кустами райских садов
Он пел о Боге Великом и хвала
Это было непритворно.

Он нес юную душу на руках
Для мира печали и слез;
И звук его песни в молодой душе
Остался — без слов, но живой.

И долго в мире томилась она,
Полна чудесного желания
И звуки небес не могли заменить
Ей скучные песни земли.

Анализ стихотворения Лермонтова «Ангел»

Поэма «Ангел» относится к раннему периоду творчества Михаила Лермонтова.Он был написан в 1831 году, когда юному поэту едва исполнилось 16 лет. В основе этого произведения лежит детская колыбельная, которую автор часто слышал от матери. Однако поэт позаимствовал у полузабытой песни лишь метр, полностью изменив ее содержание.

«Ангел» — эпическое и очень романтическое произведение , состоящее из четырех четверостиший. В нем рассказывается история рождения нового человека, чью душу несет ангел, чтобы воссоединить ее с телом еще до рождения ребенка.Во время этого таинственного ночного путешествия ангел поет удивительно красивую песню, в которой восхваляет добродетели праведной жизни и обещает вечный рай еще безгрешной душе младенца. Однако реалии земной жизни очень далеки от небесного блаженства, ребенку с детства придется столкнуться с болью и унижением, грустью и слезами. Но отзвук волшебной песни ангела навсегда остался в душе человека, и он пронес его через всю свою долгую жизнь.

Стихотворение «Ангел» особенно мелодично и нежно.Михаилу Лермонтову удалось добиться такого эффекта за счет тщательного подбора слов, в которых преобладают тихие шипящие и свистящие звуки. Они являются прекрасным фоновым аккомпанементом, создавая эффект вибрации воздуха во время полета ангела и подчеркивая удивительное изящество исполняемой им песни. При этом о его содержании читатель догадывается лишь в общих чертах, понимая, что это гимн божественному миру, в который суждено попасть только истинно чистым и безгрешным людям.Неудивительно, что душа человека, которому адресована эта песня, всю жизнь «томилась, полна чудесных предчувствий», и земные песни казались ей скучными.

Используя противопоставление небесной и земной жизни , Михаилу Лермонтову удалось добиться удивительного контраста, который, тем не менее, мягкий и легкий. Однако в самом стихотворении очень четко проведена линия между двумя мирами, которые пересекаются только во время рождения и смерти человека. Если рассматривать это произведение с философской точки зрения, становится очевидным, что молодой Лермонтов — идеалист.Он убежден, что человек приходит в этот мир, чтобы страдать, и этим очищает собственную душу. Только в этом случае она сможет вернуться туда, откуда ее привел ангел, обретя вечный покой. А для того, чтобы человек стремился жить по законам Божьим, в его душе, как чарующая навязчивая идея, остается память о песне ангела, дающей ему ощущение радости и бесконечности бытия.

Примечательно, что стихотворение «Ангел» начинается со слова «небо» , которое отождествляется с чем-то божественным и возвышенным, и заканчивается словом «земля», символизирующим не только хрупкость существования, но и завершенность. человеческой жизни.В то же время своеобразный припев в виде последней строчки каждого катрена как бы напоминает о том, что пребывание человека на земле в телесной оболочке — лишь временное явление, и к смерти нужно относиться легко, без страха и печали. . Ведь жизнь души вечна, и никто не в силах изменить такой порядок вещей. Здесь есть тонкое сравнение с колыбельной, пение которой младенцам — непоколебимый ритуал, по своей цикличности напоминающий процесс оздоровления души.Однако даже самая волнующая и нежная колыбельная не может соперничать по красоте с песней ангела, являясь ее бледной копией и напоминанием о том, что рай еще существует.

Михаил Лермонтов (1814-1841). Ангел. Дойч и Ярмолинский, сост. 1921. Современная русская поэзия

Выберите поискWorld FactbookМеждународный тезаурус РоджераЦитаты БартлеттаУважительно процитированыFowler’s King’s EnglishСтиль СтранкаМенкенский языкКембриджская историяБиблия короля ДжеймсаОксфорд ШекспирАнатомия ГреяФермерская поваренная книгаЭтикет поста, фраза пивовара и мифология БулфонаЭлиот, Т.С.Фрост, Р. Хопкинс, GMKeats, Дж. Лоуренс, DHMasters, Э.Л.Сэндбург, К.Сассун, С.Уитман, У. Вордсворт, У. Йейтс, WB Все документальные произведения Гарвардская классикаАмериканские очерки Относительность ЭйнштейнаГрант, США Рузвельт, Т. История УэллсаПрезидентские инаугурацииВся художественная литератураПолка художественной литературыИстории о привиденияхКраткие рассказы

Verse> Anthology >insch> Современная русская поэзия
СОДЕРЖАНИЕ · БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ ЗАПИСЬ
Дойч и Ярмолинский, сост. Современная русская поэзия. 1921.
Ангел
Михаил Лермонтов (1814–1841)
9260 TH4

926U 926U

Кто поднял свою песнь, когда он бежал.
Луна, облака и звезды наклонились, чтобы услышать
Песня, восходящая святая и ясная.
Он пел о духах, безгрешных, благословенных, 5
Кто тихо в Райском покое.
Из садов Бога, и Бога была Его песня,
Звон истинный, как небесный гонг.
Он принес юную душу к темным вратам рождения,
К мучительной, печальной земле.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.